— Всё будет хорошо. Папа поправится. Он сильный.
Глажу её по волосам, а сама медленно умираю. Сгораю заживо изнутри. Невидимые руки по кускам снимают с меня кожу, слой за слоем, пока не остаётся ничего. Меня больше не существует.
— А Кирилл? Ты же не бросишь его? — смотрит с мольбой, от которой хочется выть вместе с внутренним монстром, раздирающим на куски исполосованную душу, когда говорю ровным тоном:
— Нет, мам, не брошу.
— Станешь его женой?
— Да.
Глава 26
С ним жила. Без него смерть.
Мама уезжает в больницу, а я поднимаюсь наверх. Сажусь на кровать и утыкаюсь невидящими глазами в одну точку.
Телефон, который Артём подарил мне сегодня утром, постоянно вибрирует, а потом начинает звонить.
Не могу сейчас ни с кем говорить. Если это Вика, то не хочу её слышать.
А если мама? Вдруг она скажет, что папы больше нет?
Я не плачу.
Даже слёз нет. Пустота. Холод. Отсутствие сердцебиения.
А если это Артём? Что я скажу ему? Как смогу бросить? У меня нет выбора. Какой же я была наивной дурой, полагая, что смогу быть с ним, наплевав на всех. Как сделать больно любимому человеку? Пусть эта боль будет только моей.
Опускаюсь спиной на простыни и смотрю на белое потолочное полотно. Кто-то включает на нём фильм, который я записываю на плёнку своих воспоминаний.
Каждую минуту, секунду и мгновение. Каждый оттенок его запаха. Каждую интонацию голоса. Каждую эмоцию на его лице. Каждое прикосновение. Вкус каждого поцелуя. Все рваные вдохи и хриплые выдохи. Все взгляды. Каждую ссору и примирение. Каждый диалог. Первый поцелуй. Второй, третий… Последний… Волосы неприятно липнут к вискам и щекам, а ресницы пропитываются солью.
Я не плачу.
Губы и пальцы не дрожат.
Не плачу.
Руки не трясутся.
Я не плачу.
Сердце не бьётся.
Не плачу.
— Я люблю тебя, Артём!!! — ору в потолок, когда на нём появляется улыбающееся лицо Северова.
Я не плачу.
Это кровь от разорванного сердца вытекает из глаз.
Я не кричу.
Это вой ветра за окном."
"Меня не разрывает на куски от отчаяния. Не топит в боли. Не растаскивают на части голодные звери.
