Много. Очень много ссор, скандалов, истерик, криков, увещеваний, угроз и хлопающих за моей спиной дверей.
Спустя неделю я начала уходить из дома раньше, чем проснутся родители, а приходить уже затемно и настолько измотанной, что просто не оставалось сил с ними спорить. Кир каждый вечер стал являться к нам. Постоянно старается меня куда-то вытащить: ресторан, выставка, скучная вечеринка, но безуспешно. О расторжении помолвки речи даже не идёт.
— Она успокоится и снова станет собой. — как закороченный твердит папа.
— Просто девочка запуталась, но скоро всё наладится. Она поймёт, что совершила ошибку. Уже поняла и приняла правильное решение. — поддерживает мама.
— Я всё понимаю, поэтому готов ждать, сколько придётся. Даже после свадьбы. — заливает Кирилл.
А я? Я просто молча слушаю всё это, хотя хочется заорать, что ничего никогда больше не наладится. Я сломалась и не подлежу ремонту. Но что это изменит? Ничего.
Поэтому сижу и изо всех сил заставляю себя оставаться на месте.
Мне даже с трудом удаётся скрывать раздражение и желание запустить что-нибудь в стену. Видеть их не могу!
Хуже всего становится по ночам в темноте своей клетки, когда я позволяю воспоминаниям разрывать меня на куски. Медленно драть на части. Потрошить. Уничтожать.
Каждую ночь я утыкаюсь лицом в подушку и вгрызаюсь зубами в наволочку, чтобы никто не слышал отчаянных криков. Просыпаюсь на пропитанной серной кислотой подушке, в которую превратились мои слёзы, и еду на учёбу. Не пропускаю ни одного дня в надежде хоть мельком увидеть Северова, но тщетно.
Он больше не появляется на занятиях. А я даже не знаю, что должна чувствовать: радость, потому что не вижу ненависть в его глазах? Или новую порцию боли от того, что понятия не имею, что с ним случилось? Куда пропал? Как он справился с этим? Ведь справился же?
— Господи, пожалуйста…
Раньше я никогда не молилась до того самого момента, когда поняла, что мне придётся расстаться с любимым. Но за себя я просила всего один раз.
Теперь молю небо только за Тёму.
И так раз за разом. Каждый бесконечный день, которые сливаются в одну уничтожающую меня боль.
Говорят, что время лечит.
Это ни черта не так.
Прошло уже три недели, но становится только хуже. Вся та боль, что стократно копится в груди с каждым днём без Артёма, уже не вмещается в ночь, когда я даю страданиям выход.
Время лечит?
Ха-ха-ха!
Время — самая бездушная тварь на свете. Ему насрать на наши раны.
