Ком, в который свернулось моё нутро, начинает медленно рассасываться, возвращая возможность дышать.
Спальный район сменяется центром города, который в дневное время стоит в пробках и тонет в серой человеческой массе. Но в четыре утра по пути нам встречаются лишь редкие машины и несколько загулявшихся прохожих.
Опять кошу глаза на Северова. Кажется, он даже не моргает. Сканирует пространство перед капотом и поворачивается ко мне с лёгкой улыбкой на губах. Зависаю на этой улыбке, такой мягкой и даже нежной. Вспоминаю, как его губы целовали меня.
Как язык хозяйничал у меня во рту. Как сильные руки прижимали, гладили, стискивали, ласкали. Дыхание сбивается, и мне начинает критически не хватать кислорода. Ловлю ртом воздух, который со свистом проваливается в лёгкие.
— Всё нормально? — спрашивает тихо. — Ты покраснела…
Любимый?
Родители всю мою жизнь внушали мне только правила, запреты, чувство долга и чести, делая из меня своё продолжение. Никаких чувств. Никаких лишних эмоций. Никакой любви.
Преданность семье и амбициям.
— Всё норм, — шепчу задушено, голос отказывается слушаться, — просто немного душно.
Любимый? Знал бы он, от чего я покраснела. Какие мысли вертятся у меня в голове. Какие чувства топят внутри.
— Открой окно. Кнопка на двери. — и сам впускает прохладный ночной воздух в салон люксовой машины. — Лучше? Полегчало?
Любимый?
Я не могу контролировать мышцу за рёбрами. Не могу управлять дыханием, когда он рядом. Даже глаза живут своей жизнью, стоит Северу появиться в поле зрения.
А моё тело и вовсе отказывается слушать сигналы мозга. Хотя и разум отключается от его близости.
Да! Любимый!
Ну какой смысл отрицать очевидное?
— Насть, — накрывает мою кисть, всё ещё лежащую на его руке, второй ладонью, — как ты? Всё хорошо? Может остановиться?
— Нет, не надо. Мне уже лучше. Спасибо. — пищу, отворачиваясь обратно к окну.
Город сменяется загородной трассой. Вместо высоток и неоновых вывесок за стеклом мелькают деревья и кусты, перемежающиеся с редкими полями.
Мурашки продолжают атаковать мою кожу. Глаза сами ползут в сторону водителя.
Ну какой же он всё-таки красивый.
Неужели у нас могло бы что-то получиться? Как это было бы? С ним. С человеком, которого любишь.
Рядом с Кириллом у меня никогда не было мурашек, не было электрических импульсов под кожей, огня в венах, бешённого сердцебиения до ровной линии пульса. Мои кости не превращались в вату. Колени не подгибались от прикосновения его губ.
