Разин тоже не торопился уходить.
— Что ты здесь делаешь? — спросил максимально ровно. Естественно, в глобальном смысле интересовался.
— Вернулся на Родину, — улыбнулся Разин, — законопослушным гражданином.
— Имя просто так изменил? — насмешливо вздернул бровь, но весело мне не было.
— Почему изменил? — удивился Разин. — Переделал на французский манер. Аро Разье! — высокопарно произнес, имитируя французский акцент. — Круто, правда? — Да он насмехался надо мной!
— Да так себе, — пожал плечами я. — Слишком пидарастически, не? Европа и к тебе пристроилась сзади? — да, я тоже тот еще шутник.
С Разина слетел флер расслабленности. Теперь смотрел тяжелым, нечитаемым, бандитским взглядом.
— Мы теперь в одной упряжке, Небесный. На одной стороне. Ты больше не прокурор, а я не бандит. Сработаемся.
— Что у тебя с Аленой? — не выдержал я.
— С какой Аленой? — спросил, а рожа самодовольная, издевательская. Знал, что мы с ней пара, что сын у нас. Я не скрывал этого, но не думал, что Разин до сих пор ей интересовался.
— Ах с Аленой… С ней все хорошо, общаемся, с племяшкой мосты навести хочу.
Он поднялся. Руки подавать не стал, скрепляя этим рабочую сделку, потому что не было между нами мира и согласия. Как сотрудничать при таких исходных?!
— Совет хочешь, — Разин обернулся, останавливаясь в дверях, — не выпускай такую птичку из дома без трусиков, лифчика и платьице в облипочку. Кто ж устоит против такого! — хмыкнул и вышел.
Перед глазами Алена в обтягивающем розовом платье, без белья, совсем… Это она к нему на свидание бегала?!
— Сука… — выдохнул и и рыком смел со стола стаканы и напитки.
— Дмитрий Александрович… — на звон разбитого стекла прибежала секретарша.
— Убери здесь все, — поднялся и стремительно вышел. Мне домой нужно.
Первый раз хотел приехать так, чтобы дети уже спали. Чтобы не тянуть, сразу приступить к допросу. Робот внутри меня пытался взять управление на себя, дать схлынуть эмоциям, но я не пускал. Я чувствовал. Сколько всего я чувствовал!
Дом встретил непривычной тишиной.
На мгновение закралась мысль, что Алена ушла и забрала с собой весь свет, смех, счастье. Стало горько, больно, тошно!
— Алена? — крикнул. — Алена! — повторил нетерпеливо.
Услышал торопливые шаги, потом ее увидел: в соблазнительном кружевном халатике, коротком и расстегнутом. На ней только черное кружевное белье, больше ничего.
— Ты чего кричишь? — спросила удивленно. — Я вообще-то сюрприз готовила.
— Ты одна? — прервал резко.
