Алене… Алене, что запал на нее, любовницей против воли сделал, в жизнь влез и ничего не дал взамен, только брал. Извинения уже приготовил, надеюсь, примет. А Ира… Ире не придется терпеть измены, потому что я не буду таким же мужем, как мой отец.
Я услышал знакомый писклявый голосок и повернул в сторону детской площадки. Алена стояла возле горки и ловила Катю, съезжавшую с трубы. Темно-каштановые волосы блестели на солнце, отливая яркой медью. Густые, мягкие, с запахом полевых цветов и дурманящей страсти. Также пахла ее кожа.
Я залюбовался против воли: высокая, стройная, гибкая. Легкая и изящная. Самая красивая женщина на земле. Помню, мама в моих воспоминаниях была такой. Самой, самой, пока не ушла, не бросила меня! Я ведь тоже был ребенком: да, мне было пятнадцать, но она все равно была нужна. Тогда мать бросила меня, а я бросал Алену. Я уходил. Уходил от женщины, которая также сильно отзывалась в сердце. И она тоже меня не любила. Если бы мама любила, то не убила бы себя. Если бы Алена любила, то тоже не молчала бы? Ведь да?
— Дятя Дима! — Мелкая первая меня увидела и побежала на всей скорости.
Я подхватил, слабину дал и позволил обнять себя. Хорошая девочка, добрая и открытая. У нее должно быть хорошее будущее: чем смогу, помогу.
— Привет, мелкая! — и подбросил вверх. Катя звонко захрюкала, по-другому не назвать!
— Есё! — просила, смеясь.
— Дочь, беги, — улыбнулась Алена и на меня взглянула своими пронзительными серыми глазами. — Привет, — и казалась какой-то другой, по-особенному прекрасной.
И смотрела иначе. Не мог объяснить как, но моя выдержка разлетелась в клочья. Внутренне. Мой ад отныне был внутри. Снаружи — спокоен и отстранен.
— Привет.
Мы так и стояли. Просто смотрели. Молча, но так говоряще. Кричали, не проронив и звука. Алена в своем кокетливом летнем сарафане с острыми плечами и узкими щиколотками казалась девушкой-весной, вечно юной и прекрасной, только глаза выдавали опыт и страдание."
"Она едва заметно качнулась ко мне — я усилием воли подавил желание прижать к себе.
Алена все поняла. Она удивительно тонко чувствовала перемену во мне, и сама менялась моментально. Теперь ее взгляд был колючий, грозный, готовый к любому исходу.
— Ира беременна, — произнес сухо. — Я буду работать в Штатах. После свадьбы мы улетим из страны.
— Поздравляю. — голос абсолютно ничего не выражал. И это било по нервам больше любой истерики и слез. Алена была равнодушна.
— Вот, возьми, — передал ей конверт
Точнее, попытался передать.
