Некоторые не попадут в ад

Дальше — типический расклад, национальный (и обижаться тут нечего): русский — в ушанке и вдрабадан, американец — тупой наглый лоб, немец — аккуратист и солдафон, эскимос — эскимос; а хохол — это неумолимое желание надурить кого-нибудь: соседа, брата, русского, турка, поляка, финансового партнёра, сестру, отца родного, себя самого, наконец.

Баба была завербованной, отправляли её именно с этим заданием: убить одного командира с грустными глазами; убила. Обещали сто тысяч зелени.

Когда убила, зелени заказчикам сразу стало жалко. Зачем бабе такое количество зелени, она и без того красивая. Баба явилась в Киев, по дороге уже расписала себе что и куда потратит, — ей дают двадцать пять, сетуют: остальное потом. «Как потом? Потом уже наступило!» — «Так, не задавай лишних вопросов; кстати, за тобой уже гонятся эти орки — они тебя вычислили, у них есть твоя фотография, — (да, вычислили, и фотография была; Батя удивлялся с некоторой даже завистью её красоте), — поэтому, милая, не подвергай свою жизнь угрозе, мы о тебе волнуемся, вылетай немедленно в Стамбул — мы уже билеты тебе купили. Машина внизу. Тебя доставят. На контроле вопросов не будет».

«А что, ко мне могут быть вопросы?! После того, что я сделала?»

Ей не ответили. Дали понять многозначительным молчанием.

За семьдесят пять штук всё что угодно можно дать понять.

И уехала с четвертным.

Семьдесят пять допилили разработчики операции. (Баню уже достроили, наверное; как раз не хватало.)

А вы говорите. Страна с такими спецслужбами не пропадёт.

Им Европа шлёт деньги — вагон денег, другой вагон, — потом приезжают, смотрят: а где деньги? Им в ответ: «…деньги?» Как эхо.

Но это Европа, она всегда будет должна Украине за то, что тысячу лет не знала о такой европейской стране, — а баба? Она же работала.

Я б спросил: «Товарищ генерал-майор, как же так?» — «Риск — часть нашей профессии».

 — «Точно; глупости спрашиваю. Давайте напрямоту: мы вам ещё семьдесят пять, а вы нам — её адрес». — «Что вы несёте…» (Обрыв связи, кинул трубку.) Через минуту с другого телефона, другой голос, но неизбежное: «Вам перезвонят, назовут счёт».

Иногда я думаю о ней. О её морально-волевых. О каких-то деталях её службы, её будущего. Рассматриваю другие варианты её судьбы.