Некоторые не попадут в ад

А сказал следующее:

— Вот ты идёшь посреди поля, и это твоё дело; но вообще, траектория выстрела из КПВТ — даже если минуя тебя, о чём я ни минуты не стал бы жалеть, — позволяет заряду проследовать мимо твоей головы, наискосок, — и поразить, скажем, меня. Что мне категорически не нравится. При том, что ты мог быть виден нашему противнику, а я нет.

(Вообще говоря, в нормальном подразделении начальник штаба стоит выше замполита — но не в нашем.)

Араб знал, что я в целом шучу, — и ничего не отвечал.

У нас были отличные отношения.

— Уезжаешь? — спросил Араб уже в машине.

— Как ты догадался? — спросил я.

— Так… — сказал он неопределённо. — Надоели мы тебе.

— Ты всё понял про 120-й?

— Ага, — сказал Араб. — Ждать тебя?

— Да фиг знает. Не думаю. Сами решите.

— А кто тогда наши… спины прикроет от ударов начальственной суковатой палки?

— Между прочим, Глава души в тебе не чает. Ты нравишься ему куда больше Томича.

— Это в тебе он души не чает, — мрачно сказал Араб.

Я ласково посмотрел на него в зеркало заднего вида.

У Араба не было ни военного, ни медицинского, ни какого-либо ещё высшего образования. Он был потомственным шахтёром.

До Москвы решил ехать на «круизёре»: на обратном пути подарков захватить батальонной братве.

Граф и Тайсон привычно обыскали с утра багажник на предмет нахождения там чего-то совсем не нужного российским пограничникам.

Вокруг нас бегала хозяйкина мерзкая собачка — три килограмма непрестанной истерики, две бешеные бусинки на месте глаз, крысиная мордочка; она не столько лаяла, сколько дребезжала от негодования.

Только что проснувшийся Злой провожал нас в тапочках до машины.

Тайсон безупречно сыгранным отеческим тоном напутствовал его:

— Злой, ты за старшего остаёшься. Ты, а не собака, запомни.

Злой добродушно потягивался в ответ.

— Поедешь обратно, — цедил, — смотри, чтоб у тебя таксист оружие не отобрал. А то будешь просить: «Дяденька, оставьте хоть один патрон, я военный! В спецназе служу!» «Молчи-и, душара! — скажет тебе.

— Собака, — не обращая ни малейшего внимания на произносимое Злым, обратился Тайсон к путавшейся в его ногах шерстяной психопатке. — Сегодня он старший. А не так, как в прошлый раз.

Я их обожал. До сих пор никто меня не может так рассмешить.