Некоторые не попадут в ад

И на этих словах российский мобильный оператор вырубился.

В нашем съёмном домике меня ждал любовно накрытый стол: жареное мясо, сыры, колбасы, помидоры, зелень — видно, по дороге отписались Злому, чтоб выставил как раз в ту минуту, когда я буду заходить, — а также разнообразное пиво, и бутылка коньяка, уже открытая.

Наша компания тут же, гомоня, уселась жрать; мы с Арабом дали по коньяку: я — чтоб не спать текущий день, Араб за компанию. Минут через семь не вытерпел, полез за ноутом, раскрыл, забрался в почту: там была её фотография.

На фоне храма, в платке, глаза распахнуты, губы распахнуты.

Потратил три минуты — напоминали: «Захар, стынет!», — сделал коллаж из трёх фотографий: с одной стороны Моника, с которой ужинал, Беллуччи; посередине эта — у храма, распахнутая; с другой стороны присоседил первую попавшуюся «Мисс мира», латиноамериканка какая-то с огромным ртом.

Показал бойцам на предмет: кто самая красивая?

Каждый, кто привстал, жуя, со стула посмотреть, — ткнул по очереди пальцем в середину.

(Всякую молодую, привлекательную женщину бойцы называли: Джессика. «Смотри, Джессики идут». Происхождение этого термина осталось мне неизвестным.)

Араб, хрустнув огурцом, спросил подозрительно, разглядывая ту, что посередине: «А кто это?».

Ответил: «Инопланетянка». И сразу тему перевёл: ну, какие новости, чего молчим-то, целый день меня не было, говорите уже.

— В том-то и дело, что нет. Аист унёс.

Араб назвал позывной, — не молодой, но и не старый, мой, думаю, ровесник: молчун, неплохой боец, упёртый в какой-то своей тайной правоте, о которой никому ничего не сообщал.

Налив себе сока в стакан, Араб дорассказал:

— На позициях опять всю ночь кошмарили друг друга. Утром сменились. По дороге ни на что не жаловался. Зашёл в комнату на располаге, сделал шаг — и рухнул.

Я поискал подходящую реакцию внутри. Вместо ответа вдруг удалил все три фотографии, которые только что показывал товарищам.

Нечего дозревающим мертвецам живых людей беспокоить.

Последний раз мы сидели на берегу, у ставка, — Батя, Саша Казак, я… Охрана по периметру. Кажется, это был уже август.

(Надо собраться, расшевелить память — что было, чего не было, в какой последовательности, кто крайний, за кем занимать, я последний.