Некоторые не попадут в ад

Но у него не было такого сильного лобби, как у Пушилина. Наверное, Трамп слишком поздно этим озаботился.

Мне потребовался час — дорога позволяла, — чтоб подумать и понять: команду Захарченко из Донецка выбьют.

Я вдруг вспомнил — как до сердца холодным шприцом достали! — позавчера звонил с незнакомого телефона один мой российский товарищ, часто, по всяким разным делам, наведывавшийся ко мне в Донецк. Рассказал: «Слушай, не знаю, что думать, но, короче, меня вчера выцепили наши спецслужбы, час длился разговор, спрашивали только одно: вы часто бываете в Донецкой республике, как думаете, кто там может претендовать на место Захарченко? Я говорю: нашли у кого спросить, я там гость, мало что знаю.

Если это не глупое совпадение (что, на самом деле, допустимо) — значит, шла какая-то игра. Принципы этой игры, её контуры, её правила, её смысл я понять не мог — и до сих пор не понимаю.

Что это, необходимость создать определённый смысловой фон, вбросить дезу? (Как тогда, со сливами о скором наступлении, которого не было.

Позвонил Саша Казак, сказал, что погребение будет уже завтра, в двенадцать, и чтоб я поторопился.

Мчал всю ночь; был на месте в шесть утра. Республику закрыли: выезд из неё был запрещён. Паники боялись? Нет, никакой паники не было. Не хотели выпускать убийц?

За тридцать минут до прибытия дозвонился Араб, сказал, куда свернуть через триста метров после того, как миную таможню.

На пустыре меня быстро пересадили в другую — впервые её видел — машину. Потёртая гражданская легковушка без особых примет.

Разместился на задних сиденьях, посередине меж двумя бойцами.

За руль моей сел Граф, справа с ним — Тайсон.

Добрались без происшествий.

Сразу заехал в ту центральную гостиницу: Казак уже сидел на прежнем месте.

Он и тогда тут был. Должен был встретиться с Главой через полчаса. До «Сепара» из гостиницы — полторы минуты ходьбы.

Приехал Ташкент — весь обожжённый: лицо, шея. Кисти перебинтованы. Еле идёт. Руки держит так, словно едет на невидимом мотоцикле.

Сел (так и держит руль) и начал говорить (наверное, размышлял про это вчера, а потом сегодня с утра):

— Они там в Киеве думают, что убили, и теперь будет им проще. Но могут прийти другие. Жестокие. Не такие, как Батя. Совсем беспощадные.

Ташкент размышлял о правильных вещах.