Так вот, разговора о посадке быть не могло и не было.
Здесь гражданин мира просто-напросто себе в сознании нынешних читателей этакий терновый венец плетет. Никакая Петропавловская крепость над ним не висела и в эмиграцию никто его ногами вперед не выталкивал. Он был БАЛОВНЕМ советской литературной судьбы.
И весь мой ответ на статью Аксенова вызван в первую очередь тем, что в сознании многих читателей (по письмам знаю) все наши литераторы-эмигранты выглядят этакими великомучениками. Это еще от старины идет, от традиции.
А эмиграция – разная. И ежели каждая строка эмигранта Некрасова пропитана мукой, болью, гаданием: «А правильно ли?…» – то в выступлении Аксенова вы никакой боли не ощутите. Почитаем дальше. – В.К.)
Итак, Казаков: «„В Доме творчества народ говорит, Васька, что тебя либо посадят, либо за границу отправят. По мне, так лучше бы тебя посадили, все-таки хоть и в тюрьме, но с нами останешься, дома…""
До сих пор при воспоминании об этом разговоре меня берет оторопь, но не за себя, а за него: кроме любви к себе, я услышал в словах Юры ноту капитуляции, безнадёги, ухода из «прекрасного яростного мира» – …все-таки… в тюрьме… с нами… дома…»
(Оторопь берет тут гражданина мира.
Не понять ему капитулянта Казакова. И никогда не поймет. На разных языках рождены эти люди разговаривать. Так уж им судьба положила. И тут только пожалеть можно Аксенова…
«Я связан с Россией рождением, жизнью, работой. Я не мыслю своей судьбы отдельно и вне ее».
Это Пастернак, когда отказывался от Нобелевской премии – боялся высылки на Запад. Боже, сколько таких заявлений наших людей я мог бы привести! Но боюсь, не туда бисер посыпется."
"Когда встречаются этапыВдоль по дороге снеговой,Овчарки рвутся с жарким храпомИ злее бегает конвой.Мы прямо лезем, словно танки,Неотвратимо, будто рок.На нас – бушлаты и ушанки,Уже прошедшие свой срок.И на ходу колонне встречной,Идущей в свой тюремный дом,Один вопрос, тот самый вечный,Сорвавши голос, задаем.
Он прозвучал нестройным гуломВ краю морозной синевы:«Кто из Смоленска?Кто из Тулы?Кто из Орла?Кто из Москвы?»И слышим выкрик деревенский,И ловим отклик городской,Что есть и тульский, и смоленский,Есть из поселка под Москвой…)«Конецкий с высокомерием областного Парткома Парткомыча отправляет меня за русский горизонт. Человек, плававший во всех морях мира, очевидно, не понимает природы горизонта.
