Спасибо, хотя я ничего не понял. (Кладет трубку.) Ну-с, Фауст, чем могу служить?
Аркадий. Это я к. вашим услугам по розыску любых родственников.
Данила Васильевич (орет). Нет у меня родственников! Ни здесь, ни за границей! Только брат! И я забыл, когда его видел!
Аркадий. Скоро увидите.
Опять звонок в квартиру.
Галина Викторовна. Даня, я все-таки открою?
Данила Васильевич. Да. И… это… у тебя губы криво подкрашены!
§ 4Галина Викторовна вводит старушенцию с коробом и в салопе."
"Аркадий. Ираида Родионовна Ильенкова.
Наше кладбище – самое почтенное в Ленинграде. У нас и няня Александра Сергеевича упокоена. Только никто знать не знает – где: не любопытны и ленивы. А я – новое поколение: и не ленив, и любопытен!
Ираида Родионовна. Ой, жывут харашо! А енто что за морда? (Крестится на чучело кабана.)
Звонит телефон. Данила Васильевич берет трубку.
Телефон. Приветствую вас, коллега! Моя супруга к вам не заходила? Гульку кормить надо, а она пропала. Волноваться начинаю: наводнение…
Данила Васильевич. Не делайте из мухи слона, коллега.
Меня больше Эванс волнует: статья застопорилась, а Галины Викторовны не было. Жду вас с ней вечерком.
Галина Викторовна (шепотом). Скажи: по всему городу арбузы продают, она, верно, за ними стоит.
Данила Васильевич. По всему городу, коллега, арбузы продают. Наверное, в очереди стоит. Теперь о деле. Хотя из-за кривизны поверхности Венеры оптическая толщина слоя должна увеличиваться к лимбу… (Вопль из короба Ираиды Родионовны.) Что у вас там, бабушка?
Ираида Родионовна.
Сесть-то пригласи. Девять десятков с хвостиком да еще с коробом таскаюсь… Он, Мурзик, лихонько мое, там бултыхается…
Данила Васильевич (продолжает говорить в телефон). В первом приближении, Эдуард Юрьевич, альбедо учитывать не будем. А секретарю я сам скажу, чтобы текст – «автор глубоко благодарен профессору Башкирову и доценту Башкировой за предварительный обсчет излагаемых идей» – был набран нонпарелью. До вечера!
Ираида Родионовна усаживается в кресло, короб ставит рядом, говорит одновременно с Данилой Васильевичем.
Ираида Родионовна. Его соседка-ирод ногой ударила, в животик, грыжа теперя. А раньше сынок соседки глазок выколол – Мурзик по колидору кружит, кровь из его… (Снимает нечто вроде поневы, кладет на короб.) Так бултыхания-то Мурзика и вовсе не слышно будет. Чтоб гвоздем-то ржавым кота-то в глаз!.. (Даниле Васильевичу.) Чего ж ты голый живешь? Не простудишься?
Галина Викторовна. Даня, оденься!
Данила Васильевич уходит в спальню.
