Мы можем размышлять о нём неделями, представляя в деталях стенки ртов, по которым стекаются смешавшиеся липкие слюни; и мы можем спать и видеть сны о том, как в любви рождается поцелуй, а поцелуй пораждает любовь, а потом просыпаться и ненавидеть себя - за то, что мы есть, за то, что у нас есть вообще возможность видеть сны, за то, что достичь того, о чём мы мечтаем, мы достойны лишь во сне, а здесь, в реальном мире - и облик наш, и мысли - ужасны и вызывают рвотный рефлекс. Но знание этого не умиляет желания всё того же, и если уж червь пытается, то пытается уже с мыслью, что терять ему нечего.
Да, он не боится последствий, он боится лишь неудачи, ведь эта неудача способна убить возможность надеяться на что-то даже в мире грёз. Что если этот кто-то, волшебный и дорогой, о ком мы так мечтаем, кто так тепло обходится с нами в наших мечтах, окажется ещё уродливее чем мы сами и оттолкнёт от себя в самый первый момент после попытки объединить губы; свои и его? Нет, это невозможно, как невозможно под сомнение поставить святость Божества - это значит лишь, что душа твоя - мертва и импотентна, будучи неспособной воздавать должным образам молитвы к нему.
И это - истинный страх, это страх, который испытывает и неумелый любовник, и начинающий убийца. Проблема в том, что начинающих убийц не бывает, как не бывает "начинающих людей" или "начинающих мертвецов" - убийцами становятся раз и навсегда, и даже не всякому необходимо совершать это самое действие, чтобы считаться таковым. Но принцип первого убийства точно таков, как и принцип первого поцелуя - ни шагом правее или левее.
Нужно просто это принять. Мы принимаем позицию того, что или сейчас - когда у нас есть шанс, или никогда потом, и всю нашу жизнь мы будем страдать о том, что не сделали это, когда была возможность. У нас есть идеальный объект; у нас есть объект, который, кажется, единственный подходит для нашей цели; которого никогда раньше не было в нашей жизни до этого момента, и которого, быть может, никогда не будет - зачем же упускать шанс? Ведь мы потеряем гораздо меньше, если наша попытка не удастся, чем если мы даже не предпримем попытку самую эту.
Ожидание не даёт ничего; это действие само длится лишь пару мгновений, все размышления перед ним - ни в счёт, и никогда не были в счёт, как и пустые мечты, не нужные никому, кроме нас самих.
И какими бы красочными ни были мечты, первый поцелуй всегда краток и неказист...
Мы убиваем других, потому что ненавидим себя.
