Небрежно скинув с ног заоблачно дорогие ботинки, он потянул вверх ворот чёрного поло, и я, забыв о красотах Барселоны, уставилась на перекатывающиеся мышцы под загорелой кожей. Пожалуй, я никогда не смогу наблюдать за его наготой, не испытывая возбуждения. Этот мужчина был невероятно прекрасен.
Передёрнув плечами, так что свободный ворот платья соблазнительно слетел набок, обнажив ключицу, я решительно шагнула к нему. Желание коснуться его кожи казалось мне физической необходимостью, как есть или дышать.
— Нам необязательно ложиться прямо сейчас, — понизив голос, я скользнула подушечками пальцев по его прессу, — есть кое-что ещё, чем мы могли бы заняться.
Алекс перехватил мою руку до того, как она успела нырнуть под резинку боксеров.
— Сейчас мы ляжем спать, Тина, — он строго посмотерл мне в глаза. — Тебе нужно отдохнуть, потому что ты почти не спала в полёте.
Моя нижняя губа по-детски выпятилась вперёд и задрожала.
— В чём дело? Ты больше не хочешь меня? Я тебе надоела?
Издав тяжёлый вздох, Алекс взял мою безвольно повисшую руку и прижал к полурастёгнутой ширинке.
Прикрытый мягкой тканью пах был твёрдым, как ствол дерева.
— Надеюсь, теперь вопрос с моим либидо снят, Тина? А сейчас ложись спать. Как я сказал, у нас завтра много дел.
Почувствовав одновременно смущение, оттого что я выставила себя неуверенной маленькой девочкой, и ликование из-за того, что Алекс желает меня так же сильно, как и я, закусила губу и кивнула в знак понимания. Аккуратно сняв платье, я положила его на спинку кожаного кресла и юркнула под одеяло.
Алекс выключил свет и лёг рядом, по обыкновению, прижав меня к себе.
— Спокойной ночи, Тина, — раздалось мне в волосы, и знакомое расслабляющее тепло разлилось по груди, заставляя обмякнуть в его руках. Казалось, в мире не было места уютнее и надёжнее, чем объятия Алекса.
— Спокойной ночи, - моё сердце ускорило ход, и губы сделали то, от чего некоторое время мне приходилось себя отговаривать. — Я люблю тебя.
Сказав это, я невольно зажмурилась. Вдруг отпугну его.
Вдруг он скажет, что ему не нужна обуза в лице влюблённой девчонки.
Тело Алекса, прижатое ко мне, окаменело, идеальная тишина в комнате каким-то образом стала оглушающей. Через несколько секунд, поняла почему — я перестала слышать его дыхание. Лишь напряжённые удары сердца, вибрацией отдающиеся мне в спину, напоминали, что человек, лежащий позади меня, всё ещё жив.
— Много впечатлений за короткое время, Тина, — послышался его непривычно тихий голос.
