Поверь, я вижу, что ты делаешь сейчас: сражаешься за своё право на независимость и возможность принятий самостоятельных решений. Это похвально, и я даже всячески это приветствую, вот только патроны, которыми заряжен твой боевой ствол, отсырели и воняют тухлятиной, и я настоятельно рекомендую тебе от них избавиться, пока ты сама же от них не пострадала.
И снова этот его высокомерный вид. Как будто в целом мире нет человека глупее и наивнее, чем я. Как же это бесит.
— Как ты сам и сказал, Алекс, это наш дом, — я придала своему лицу заносчивое выражение.
— Значит, выбор гостей остаётся за мной. Жаклин останется, и, надеюсь, ты проявишь ко мне достаточно уважения, чтобы не пытаться её выгнать. Она моя подруга, а не твоя, значит, мне решать, общаться с ней или нет, — гордо развернувшись на каблуках, я зашагала к выходу. — Мы будем внизу на тот случай, если ты решишь засунуть своё плохое настроение подальше и посидеть с нами.
Я так разозлилась на Алекса, что внезапно новость о моей беременности отошла на второй план.
Мы должны научиться приходить к общему знаменателю в спорах, и ему нужно привыкать, что он не всегда будет выходить победителем. И, к моему удовлетворению, этот раунд остался за мной. Так я думала ровно до того момента, пока не взялась за ручку двери.
— Ты сама вынудила меня, Тина, — донеслось в спину. — Запомни.
Если бы моя рука в тот момент примёрзла к металлу, я бы нисколько не удивилась, настолько ледяным был его тон.
— Попробуешь испытать свои штучки с угрозами на Жаклин, ты больше меня не увидишь, — я не была уверена, что серьёзна в своей угрозе, но прозвучало убедительно.
— Уверяю тебя, этого не потребуется.
Тряхнув головой, чтобы отогнать туман плохого предчувствия, я захлопнула дверь и побежала по ступенькам.
Предупреждение Алекса подействовало на меня странно: желание говорить с подругой о беременности прошло. Словно комочек, растущий во мне, требовал самого нежного и бережного отношения, и доверить новость о его существовании третьему лицу, внезапно показалось неправильным.
Хотелось закрыть живот руками и спрятать от всего мира. Может быть, это и есть материнский инстинкт?
— Так о чём ты хотела поговорить? — Жаклин явно пришла в себя. От испуга и растерянности не было ни следа, на щеках розовел свежий слой румян, на губах соблазнительно поблескивала помада.
— Я… хотела поговорить о свадьбе… — на ходу сочиняла я. — Розовые платья подружки-невесты...
