Да и миссис я становиться не собиралась, потому что наперёд знала, что кольцо Алекса не сниму никогда. Лучше до конца дней быть его невестой, чем чьей-то ещё женой.
Но ошибки не было. Внутри конверта лежало свидетельство о том, что мистер Алекс Мерфи и мисс Тина Эрриксон сочетались законным браком неделю назад. Если бы я была способна улыбаться, я бы это сделала. Алекс и это сумел устроить. Мужчина, который всегда на шаг впереди, добивающийся своего любыми путями.
Нащупав в кармане телефон, я включила его впервые за несколько дней.
Где-то там была единственная фотография, на которой мы с Алексом вдвоём. Мы сняли её в Барселоне на яхте, после того как он сделал мне предложение. На ней он выглядит по-настоящему счастливым. Не глядя, я удалила все сообщения от знакомых, среди которых была и Жаклин. Мне плевать на соболезнования, потому что вежливость не вернёт мне мужа. Но на одном, самом последнем, рука застыла и мне пришлось напоминать себе, как дышать, ведь мелкие чёрные буквы гласили, что у меня имеется новое голосовое сообщение от Моего Алекса.
Дрожащими пальцами я ткнула в экран, а внутри зашевелилась какая-то совершенно идиотская надежда. Что сейчас низкий голос с любимой мной хрипотцой скажет, что его смерть — глупый розыгрыш. Испытание на прочность, тест, смогу ли я выжить после того, как сердце разорвалось на кровавые лоскуты, чтобы стать достойной матерью его ребёнку. Но взглянув на дату, я поняла, что чуда не произойдёт - сообщение отправлено в день его смерти.
Сглотнув горечь утекающей надежды, я никак не могла решиться его открыть, потому что стало чертовски страшно, что при звуке его последних слов ненадёжный магнит, склеивающий меня по частям, не справится, и я разлечусь на осколки, которые уже никому не под силу будет собрать. Потому что это последний раз, когда я вижу эту пленительную фразу: «новое сообщение от Моего Алекса». Ведь у нас с ним уже ничего нового не будет. Будет у меня, но не у него. Новая боль, новые слёзы, новые кошмары по ночам.
.. Наверное, будет что-то ещё. Новая первая улыбка, новая первая радость, но всё это случится не у нас. Когда-нибудь у меня одной, когда я научусь жить без него.
Вонзив зубы в губу, так что во рту стало солоно, я зажмурила глаза и нажала на серый треугольник. Первые звуки его голоса, живого и такого настоящего наполнили каждую клетку огненным кислородом, который, я знала, сгорит, как только запись закончится, оставив от меня лишь обгоревшую плёнку.
