Взявшись за хромированную ручку, я бросила смущённый взгляд на водителя.
— Эйб, я заканчиваю в два... Но если у вас какие-то дела, то я без проблем доберусь на такси.
— У меня распоряжение возить вас, куда вы пожелаете, мисс Эрриксон, — мужчина повернулся. — Других дел у меня нет. Мистер Мерфи уже передал мне расписание ваших занятий.
Вытащив из кармана мобильный, он несколько раз щёлкнул по экрану. Телефон в моей сумке немедленно завибрировал.
— Это мой номер. Звоните в любое время.
Недоумевая, как Алекс добыл расписание, и откуда у Эйба появился мой номер, я вышла из машины, мягко прикрыв за собой тяжёлую дверь.
Как я и думала, на приметный, наглухо затонированный автомобиль уже глазели местные зеваки.
— Отца посадили, и ты тут же подцепила себе богатого папика? — язвительно проверещал высокий женский голос.
— Не суди людей по себе, Дебора, — огрызнулась я, старательно обходя размалёванную брюнетку с короткой стрижкой.
— Джерри говорит, что твой отец сгниёт в тюрьме за то, что брал взятки.
И что ваш дом продадут с молотка, — не унималась та, провожая меня ненавидящим взглядом. — Сегодня Кайл из команды по лакроссу сказал парням, что готов заплатить тебе сотню баксов, если ты отсосёшь у него. Подумай над этим. Семь клиентов в неделю, и ты сможешь протянуть до конца учебного года.
Со всех сторон послышались ехидные женские смешки, отчего на глаза навернулись слёзы. Как будто мне недостаточно было всей этой двухмесячной нервотрёпки с обвинениями, судами и переживаниями.
Чем я заслужила всеобщее презрение?
— Закрой свой грязный рот, тупая стерва. Не все промышляют на жизнь отсосом, хоть тебе это и невдомёк, — рявкнула подоспевшая вовремя Жаклин и, приобняв за плечо, потащила меня прочь от места позора.
— Когда ты уже поставишь эту идиотку на место, Тина? — повернулась она ко мне, когда мы отошли на безопасное расстояние. — Ей давно пора выбить зубы за то, как она общается с тобой.
Я могла только вздохнуть. Подруга была права, я, действительно, не умела за себя постоять.
Все остроумные комментарии в ответ на оскорбления приходили на ум лишь тогда, когда становилось слишком поздно. Я часто завидовала Жаклин, оттого, с каким хамским изяществом и остроумием ей удавалось ставить на место обидчиков.
— Не понимаю, чего она взъелась на меня, — пожаловалась я, когда мы вошли в лекционный зал. — Я ничего ей не сделала.
— В школе она была влюблена в Карсона Линкольна. В него многие тогда были влюблены.
