Ты ублюдок, Мерфи, грязный шантажист…
— Ты бы попросил Иисуса даровать тебе чистую совесть и, возможно, тогда никогда не услышал обо мне. А пока этого не произошло, придется тявкать и приносить тапки по моей команде. Будет грустно увидеть тебя в одной камере с Колтоном. Хотя кого я обманываю — вид ваших сморщенных продажных задниц в тюремных робах доставит мне огромное удовольствие.
Не тратя ни секунды на раздражающий клёкот собеседника, я сбрасываю вызов и поднимаюсь на ноги. Сегодня, наконец, случится то, чего я ждал двадцать два года — убийца моего брата попадёт за решётку.
Человек, который отнял у меня жизнь, выпустив на свободу монстра, получит по заслугам. Мне почти жаль, что я не увижу лица Колтона, когда судья озвучит приговор. И жаль вдвойне, что не смогу увести его сокровище прямо из зала суда. Хочу, чтобы он видел, каково это — лишаться самого дорогого.
— Зед, — наговариваю на ходу в динамик, — подгони машину к входу.
За четырнадцать лет вращения в криминальных структурах, мои нервы закалены до состояния стальных прутов.
Это не бравада, а жизненная необходимость: когда изо дня в день привык просыпаться со смертоносной красной точкой на лбу, такие вещи как волнение и нервозность исчезают со склада эмоций. Рано или поздно ты просто миришься с объективной реальностью — там, где крутятся большие деньги, всегда ошивается смерть. Когда подписываешь сделку с дьяволом, заранее знаешь, что он заберёт твою душу. Так к чему напрасные тяготы? Таким, как я, повезло больше остальных.
У меня достаточно денег и мозгов, чтобы отсрочить нежеланную встречу как можно дольше."
"Но пока английский катафалк несёт меня к зданию суда, я всё явственнее ощущаю забытое дребезжание в нервных клетках. Словно перенёсся в прошлую жизнь, когда ещё умел чувствовать. Волнуюсь из-за встречи с ней? Вряд ли. Последний раз я видел Тину Эрриксон, когда ей было шестнадцать. Это произошло на выставке в художественной галерее моей знакомой. Селена регулярно присылает мне приглашения на каждое значимое мероприятие, и я благополучно отправляю их в урну.
Меня не интересует искусство и не интересуют напыщенные рожи, вдумчиво гипнотизирующие взглядом чью-то мазню. Но когда мой человек сказал, что дочь Колтона будет там, я не удержался. Тина стала моим необъяснимым наваждением с тех пор, как я впервые её увидел. Не знаю, в чём причина и, честно говоря, никогда не утруждал себя выяснением, но факт остаётся фактом: в моём офисе есть целое досье на неё.
