Распростёртая на граните фигура с глухим стоном поднимается на ноги, и я переключаю внимание на неё.
«Тина Эрриксон, восемнадцать лет. Рост пять футов семь дюймов. Волосы светлые, глаза зелёные», — вспыхивает в голове запись из её досье. Все эти сухие слова и цифры имеют мало отношения к тому, что я вижу перед собой. Второй раз за последние два года и второй раз за этот день в коре моего душевного спокойствия намечается брешь. У меня снова нет достойного объяснения этому. Да, эта девушка красива.
Очень. Но за свою жизнь я перетрахал так много изысканных экземпляров женского тела, что ещё одним образцом меня не удивить. Не считая подростковых увлечений, женщины никогда не вызывали во мне ничего, кроме желания использовать их для удовлетворения естественных нужд организма. Я не вспомню их лиц, даже если столкнусь нос к носу в переполненном лифте. Знаю только, что эти лица красивые. Если есть из чего выбирать — я всегда выберу лучшее."
"Тина краснеет и неловко дёргается под моим взглядом.
Я не считаю нужным его скрывать — в конце концов, я осматриваю свои владения. Белая, почти прозрачная кожа с голубыми ручейками вен, испуганные зеленые глаза, слабая, едва заметная россыпь веснушек на носу и, в противовес этой трогательной невинности порочный рот с пухлыми розовыми губами. Пальцы сами тянутся прикоснуться к ним, чтобы кожей ощутить их упругость. Сжимаю руку в кулак, душа в нём порыв, пока спускаюсь ниже, к треугольному вырезу барби-свитера, обтягивающего соблазнительно округлую грудь.
Определённо, малышка Тина изменилась за последние два года. Член болезненно дёргается под молнией брюк, и я даже немного расслабляюсь. Чувство вожделения мне гораздо понятнее и ближе, чем этот странный трепет и непрекращающееся желание придушить голыми руками каждого при взгляде на её окровавленные колени.
— А вы кто вы такой? — отвлекает от созерцания раздражающее шипение медийного стервятника.
— Я, Алекс Мерфи, — с наслаждением вбираю в себя изумление в глазах моей собственности.
— Дядя и опекун Тины.
*********
Оказавшись со мной в машине, Тина нервничает, вызывая садистское желание засмущать её до румянца на белоснежной коже груди. На заднем диване полно места, но она буквально вросла в обшивку двери и испуганно таращит на меня свои бэмби-глаза. Даже на таком расстоянии я чувствую её запах — лёгкий аромат жасмина и розовых лепестков.
