Напугали её до слёз.
Мне необходимо успокоиться, потому что гнев и эмоции — плохие советчики, но пока не выходит. Закрываю глаза и делаю несколько глубоких вдохов. Представляю, как прижимаю пистолет ко лбу ублюдка и вышибаю ему мозги. Я так сильно хочу, чтобы фантазия была реальной, что почти чувствую сладковатый удушливый запах смерти и брызги мозгов на собственном лице. Ярость немного отступает, но разум всё ещё напряжён. Тогда я представляю ещё одного беспредельщика, привязанным к металлическому стулу.
В последний раз смотрю в перекошенное лицо, перед тем как вогнать лезвие в глазницы, упиваясь тем, как жизнь вытекает из его тела вместе со зрачками. Да, именно так всё и будет. Гнев постепенно отпускает тело, и мозг начинает работать в привычном режиме холодного расчёта.
— Лечу в Дамаск, — поворачиваюсь лицом к Зеду, с удовлетворением отмечая, что голос звучит спокойно.
Зед понимающе кивает и берётся за ручку двери.
— Соберу чемодан.
— Я лечу один.
— Алекс…
— Не надо.
Зед слишком хорошо меня знает, чтобы спорить или пытаться переубедить.
Он прекрасно понимает, для чего эта поездка. И знает, что, возможно, мы видимся в последний раз.
— С этой минуты Тина твой приоритет. Не спускай с неё глаз ни на секунду. С ней и с моим ребёнком ничего не должно случиться.
Мне не нужно повторять дважды или заглядывать ему в глаза, чтобы убедиться в том, что всё будет выполнено, как я сказал. Моей семье ничего не грозит в моё отсутствие.
— Я не хочу, чтобы ты уезжал, — губы Тины дрожат, когда она цепляется за мой пиджак, словно потерпевший кораблекрушение за останки тонущего судна.
— Пожалуйста, останься.
Я не могу остаться, даже если бы захотел. Встреча с дьяволом должна состояться в самое ближайшее время, и только от меня зависит, смогу ли я обвести его вокруг пальца и выкроить ещё немного времени для себя. Потому что я хочу. Коварный урод идеально подгадал время взыскания долгов, когда желание жить особенно сильно и когда есть, что терять.
Впитываю родные очертания, чтобы дать себе стимул грызть в три раза сильнее.
Я должен к ней вернуться. Должен увидеть своего ребёнка. И пусть шансы невелики, но, чёрта с два, моя семья будет жить в страхе. Я ответственен за них, и собираюсь сделать так, чтобы им никогда ничего не угрожало. Даже ценой собственной жизни, если понадобится. Мой ребёнок ничего не будет бояться.
Тина отступает назад и отворачивается. Злится. Это нормально. Все лучше, чем её слёзы.
