Но каким бы отвратительным говнюком он ни был, он ни заслужил быть избитым.
— Его идиотские выходки не оправдывают рукоприкладства. Только подумайте, как переживают его родители. А если парень не выкарабкается?
Убедившись, что лицо в идеальном порядке, Жаклин запихнула зеркало обратно в сумку.
— Эх, Тина, какая же ты мать Тереза. Гадёныш опозорил тебя на весь интернет, а у него, на секундочку, половина университета в подписчиках. А ты всё ещё защищаешь его.
— Я его не защищаю. Просто считаю, что есть грани допустимого.
Я не приветствую телесные наказания и смертную казнь. Это отбрасывает человечество на много веков назад, когда ни в чём не повинных женщин жгли на кострах, слабых младенцев топили, а неугодных забивали камнями насмерть.
— Ну, не всегда телесные наказания бывают так плохи. Я, например, люблю, когда меня шлёпают, — Жаклин поиграла идеально татуированными бровями. — Вы поняли, о чём я.
— Я не имела в виду в постели... — смущённо пробормотала я, пытаясь заблокировать непрошенные картины рук Алекса, сгребающие светлые волосы.
— О, давайте сменим тему, — простонала Элисон, закатывая глаза. — Иначе Жаклин снова заведёт часовой рассказ об изобретательности Эйдана в сексе.
— К чёрту Эйдана. У меня новая цель. До конца месяца я должна трахнуть Алекса. Я видела его вчера у бассейна, — карие глаза Жаклин хищно загорелись. — в штанах у него водится гигантский питон. У него совершенно точно стоял, когда он смотрел на меня..."
"— Жаклин, перестань! — неожиданно для самой себя рявкнула я, на что обе подруги изумлённо на меня уставились.
Немудрено, обычно я не повышала голос. В нашей небольшой компаний Элисон и Жаклин были гиенами острыми на язык, а я милым одуванчиком, которого мало что могло вывести из себя. А вернее, ничего. Даже во время судебного процесса над отцом, когда я практически не спала и выживала на литрах выпитого кофе, мне всегда удавалось держать эмоции под контролем.
Но то, как обыденно рассуждала Жаклин о сексе с Алексом и размере его мужского достоинства, взбесило настолько, что мой безотказно работающий предохранительный клапан дал осечку.
— Эй, да что с тобой? Ты же знаешь, я редко ограничиваю себя в выражениях...
— Ты говоришь о моём родственнике, — пробормотала я, смутившись из-за своей неожиданной вспышки. — Имей уважение.
— Ты уже определись, — ехидно парировала подруга, — родственник он тебе или нет. Один день ты говоришь одно, на следующий — другое.
