Да или нет? Ты трогаешь себя, когда остаёшься одна? В кровати, в душе?
Мне хотелось закрыть руками лицо, чтобы хоть как-то скрыться от прожигающего взгляда, но это выглядело бы по-детски. Сделав над собой усилие, я кивнула.
— Иногда.
— Представляешь кого-нибудь?
Я не могла вымолвить ни слова. Всю неделю мастурбируя в душе, я неизменно представляла Алекса. Как он мнёт мою грудь, накручивает волосы на кулак, целует шею... Но разве я могла ему в этом признаться? Это слишком интимно.
— Я... почему…
— Сними трусики, Тина.
Назад пути уже не было. С колотящимся сердцем я немного приподняла бёдра вверх и потянула тонкое кружево к щиколоткам.
— Теперь раздвинь ноги. Дай мне посмотреть на тебя.
Бог мой... Как я не пыталась, я не могла избавиться от накрывающего меня смущения. Ещё никто никогда не видел меня с такого интимного ракурса. Девушки из салона не в счёт.
Зажмурив глаза, я развела ноги в стороны, давая Алексу великолепный обзор на результат бразильской эпиляции.
— Голая и розовая, — прозвучало хрипло, — мне нравится.
От сексуальных ноток в его голосе кожа моментально покрылась мурашками. Я его завожу? Для него это не просто игра? В эту секунду волнение и стыд стали отступать, и им на смену пришли знакомые жаркие вибрации в животе.
— Что дальше? — набравшись смелости, спросила я.
— Покажи, как ты ласкаешь себя.
Внутренне я ждала этого приказа, но, когда Алекс произнёс это вслух, занервничала. Я не была уверена, как это выглядит со стороны. Смогу ли я сделать это возбуждающе и красиво?
Подняв покоящуюся рядом с бедром кисть, я осторожно коснулась пальцами разведённых половых губ.
Под пристальным взглядом глаз, наблюдающих за мной из полумрака, все ощущения будто усилились. Каждое движение было подобно лёгкому удару током. Или это я была до такой степени возбуждена, но от волнения не отдавала себе в этом отчёта. Прижав средний и указательный пальцы к клитору, я стала выводить на нём медленные круги. Давление внизу живота нарастало с каждым движением, подстёгиваемое вниманием наблюдающего за мной зрителя.
Прикусив нижнюю губу, я прижалась щекой к простыне и зажмурила глаза, пытаясь подавить подкатывающие к горлу стоны. Перед глазами снова возникла запретная картинка, как Алекс вжимает мое тело в матрас и грубо вколачивается в меня бёдрами.
— Я хочу слышать тебя, Тина. Прекрати сдерживаться. Кого ты сейчас представляешь?
— Тебя, — прохрипела я, ускоряя движение пальцами, — я представляю, как ты занимаешься со мной сексом.
