Еще мне показалось, что сквозь сдавленные рыдания я услышал свое имя. Но это не точно.
– Нужно ли объяснять, что если ты выкинешь какой-нибудь фокус, то... – Собеседник кивнул в сторону своего человека, уткнувшего пистолет куда-то в район печень моей сестры.
Я улыбнулся Иришки, от чего слезы по ее лицу потекли еще обильнее. Кажется, в этот раз она пробормотала нечто вроде сдавленного ""Прости..."".
""Не, не прощу. Бог простит всех тех придурков, что притащили сюда тебя. А уж я постараюсь как можно скорее эту встречу организовать.
"", – мысленно решил я."
"– Итак, я свое обещание выполнил. – Возвестил Пархоменко. – Теперь ваша очередь.
– О, конечно... – Согласился я. – Только можно мне ручку и листок бумаги.
Хозяин дома не удивился. Лишь бровью шевельнул и через секунду передо мной оказался лист бумаги. Ручку же Пархоменко достал из внутреннего кармана собственного пиджака. Правда, предусмотрительно не стал передавать мне ее из рук в руки, а воспользовался помощью одного из своих людей.
В руках у меня оказался увесистый металлический цилиндр, поражающий красотой лаконичных линий.
– Скромной обаяние буржуазии, а? – Улыбнулся я, снимая колпачок.
Ручка оказалась перьевой. Тем лучше. Куда больше именно такая вещь подходит к нынешнему моменту.
Я подтянул к себе листок и... Уставился на собственную руку. Перо дрожало над белым листом. Настолько явно, что это заметил это и собеседник.
– Перенервничали, Роман Игоревич? – Уточнил он без всякой видимой насмешки в голосе.
– День тяжелый. – Пришлось признать мне.
Глянул на Син. Та уверено кивнула... Заодно продемонстрировав тлеющее Пламя где-то в глубине своих глаз.
– Сделай, пожалуйста! – Подвинул я к ней писчие принадлежности.
Та тут же подтянула их к себе. Медлить Син не стала.
Я напрягся. Совсем скоро. Давай, красавица, ты сможешь!
– Так... – Задумчиво протянула она, размашисто чиркнув линию слева направо.
Все в зале внимательно следили за ее движениями. И не только в нем.
– Так! – Сообщила невесть кому она, прочертив вторую такую же.
""Ну, сестренка, держись!"", – мысленно взмолился я, усилием воли выбрасывая все мысли из своей головы. Остатки их выжгла взметнувшаяся откуда-то из недр организма Кай.
Раздались три негромких удара, будто что-то пробило одно из стекол.
Я начал движение едва ли не раньше демоницы.
Третью линию суккуба особенно размашисто чиркнула от себя. В конце траектории ручка вырвалась из ее рук, отправившись в короткий, но прицельный полет.
А затем пришел Ужас.
