Неласковый отбор для Золушки

 — Вы убили ее?

— По-твоему, она заслужила иное? — холодно ответил маг. — Ты ведь пошла с ней по доброй воле?

— Да! Надо было остаться и ждать, пока вы меня зарежете?

Я смотрела ему прямо в глаза. Огонь неподдельной ярости полыхнул в них. Я вздрогнула. Кто я и кто он. Он не может убить меня сейчас — пустить в расход. Но в его распоряжении тысяча и один способ испортить мне жизнь до того, как использует на алтаре. Впрочем, это мало значит для обреченного на смерть.

Элган шагнул ко мне. Схватил за плечи, жесткие пальцы впились в мою кожу.

— Запомни. Кто бы что ни говорил тебе — я не собираюсь тебя убивать!

— О да! Федайру тоже не собирались? Я не верю ни одному вашему слову. Ваши поступки говорят за вас.

— Что она говорила тебе? Кто она такая? Зачем ей понадобилось похищать тебя?

— Понятия не имею! — выпалила язвительно. — Вы вломились прежде, чем она успела рассказать о себе хоть что-то!

Он стиснул меня еще крепче. Я испугалась, что в порыве гнева он сейчас саданет меня головой об стену. Но взгляд Элгана из яростно-обжигающего вдруг стал ледяным.

В следующие несколько секунд у меня в сознании будто прокрутилась кинопленка в ускоренном режиме. Все разговоры с Федайрой от начала до конца. Когда «кино» закончилось, я почувствовала нестерпимую слабость. Будто на мне поле пропахали железным плугом в оба конца.

Пошатнулась и чуть не рухнула на пол. Элган мгновенно подхватил меня. И прижал к себе куда крепче, чем просто для моего равновесия.

Дура-баба. После всего, что Федайра раскрыла мне о нем, по-прежнему видеть заботу и защиту там, где была только смерть. И расчет.

Да, Элган заботился обо мне по-своему. Как фермер заботится о курах и поросятах, прежде чем зарезать и продать их тушки. Только женщина-идиотка может видеть мужчину в убийце.

Дернулась и оттолкнула его.

— Не трогайте меня!

Его губы скривились. Но он позволил отстраниться, хоть из объятий не выпустил.

— Тогда сядь. Ты слишком слаба после магического считывания, чтобы держаться на ногах. Вот сюда.

Он подвел меня к большой куче тряпья на полу. Ногой подтащил к себе и развернул одеяло, усадил меня на него. Кивнул на оставшуюся кучу:

— Твоя компаньонка с сегодняшнего дня.

Очешуеть как остроумно. Стендап[13] по нему плачет.