Нелюбимый

Со мной никто так не возился, разве что няня, но и то до тех пор, пока мне не исполнилось одиннадцать. Затем меня учили полной самостоятельности. Папа вообще говорил, что излишняя опека может только распустить и обленить меня. Поэтому я, наверное, так странно и реагировала на проявленную мужем заботу.

— Распоряжусь, чтобы тебе купили обувь поудобней, — твердо заявил Герман, вернувшись в спальню.

— Не стоит тратить на меня деньги, я и к этой привыкну.

— Нет, это даже не обсуждается, — оборвал меня Зацепин, и я не решилась ему противостоять.

 — Да, и вот еще что, — он уже собрался уходить, но в последний момент задержался у открытой двери. — К ужину надень что-нибудь поскромней, платье какое-нибудь закрытое или брюки с блузкой. Думаю, ты поняла, чего я хочу.

Герман своими желаниями совсем сбил меня с толку. То, я обязана одеваться так, чтобы каждый встречный видел, насколько сильно платье обтягивает мою фигуру, теперь нужно нарядиться так, чтобы моей фигуры вообще не было видно.

Глупости какие-то!

Отчаянно хотелось запротестовать, но я не смогла. И дело было здесь не только в строгом воспитании, которое заключалось в том, что я обязана слушаться своего будущего мужа во всем. Я сама по себе была неконфликтным человеком. Я долго терплю-терплю, а затем могу просто взорваться.

Меня возмущало то, что и так, почти не имея никаких прав, я еще и не могла самостоятельно решить, что мне надеть. Это уже выглядело абсурдно! Что-то внутри меня неожиданно начало бурлить, бунтовать.

Жутко захотелось сделать наперекор Зацепину, но разумно ли это? Пожалуй, что нет.

— Хорошо, — покорно ответила я, сжав руки в кулаки.

— Вот и молодец. Будешь хорошей девочкой, и жизнь рядом со мной тебе покажется настоящим раем, — Зацепин улыбнулся лишь уголками губ и вышел из спальни.

Я едва сдержалась, чтобы не запустить какой-нибудь предмет, желательно потяжелее в закрытую дверь.

Сидя у туалетного столика, я с ненавистью рассматривала все эти флакончики духов, помад, аккуратный ряд тональных средств, румян и прочей косметики.

Я прекрасно знала, что и сколько здесь стоило. Герман не поскупился, но надо ли это всё мне? Нет, конечно, нет. Но, похоже, муж твердо убежден, что если завернет меня в дорогие шелка, увешает золотыми побрякушками, то наша семейная жизнь станет счастливой и безоблачной. Глупости всё это!

Если бы Герман был просто заботливым и хоть иногда считался с моим мнением, то я молилась бы на него.