Нелюбимый

Эта истина меня испугала, причем настолько сильно, что вдруг стало дурно. Я не знаю этого человека настолько, чтобы вот так просто взять влюбиться в него. Да я и Германа толком не знаю, но в его присутствии мое почему-то сердце быстро сучит скорей от страха, чем от нежных чувств.

Александр, словно бы ощутив мое присутствие, посмотрел на меня, а затем широко улыбнулся. Я была ослеплена этой красивой улыбкой и не видела за ней всего того, что хранилось во взгляде бездонных коварных голубых глаз.

Я быстро спустился и тоже улыбнулась.

— Добрый вечер, — его спокойный голос рождал в моей груди какую-то приятную вибрацию, превращающуюся в теплую волну и расплывающуюся по всему телу.

— Добрый, — как-то неуверенно, даже зачарованно ответила я.

— Это вам, в знак моей победы и почтения, — Александр протянул мне букет, и когда я его приняла, поцеловал мою руку.

Я смотрела в его ясные глаза и не могла собраться с мыслями, чтобы что-то ответить.

— Арина, почему ты держишь нашего гостя буквально на пороге? — к нам, спускаясь по лестнице, приближался Герман.

— Я… Мы просто, — я растерялась, и нервно сжав букет в руках, уколола шипами себе пальцы.

— Понимаю, еще не привыкла к роли хозяйки, — муж выглядел веселым и даже беззаботным. Подойдя к нам, он приобнял меня за плечи. — Что случилось?

— Укололась, — ответила я, прижав пораненный палец к губам.

— Да, цветы штука коварная, — зачем-то произнес Герман и протянул руку Александру. — Очень рад, что вы всё же приняли наше приглашение.

— Как же я его мог не принять? — рукопожатие, на мой взгляд, продлилось дольше, чем нужно и, кажется, что в воздухе начало зарождаться напряжение.

— Может, пройдем в столовую? — предложила я.

— Да, конечно, — Герман так странно посмотрел на Александра. В душе затрепетала тревога, что муж чувствует этот удивительный магнетизм между мной и Ломовым.

Мы заняли места за уже накрытым столом, домработница поставила в вазу букет и деликатно удалилась.

— Прекрасный дом, — произнес Александр, рассматривая убранство столовой.

— Да, все так говорят. Я горжусь им, он в некоторой степени олицетворяет меня, — гордо заявил Герман, расправив салфетку на своих коленях.

— А я вот не люблю большие дома. Была бы возможность вообще, жил в машине и колесил по миру, — Александр улыбнулся и охотно потянулся за едой.