Нелюбимый

Он был словно хищник, акула или касатка, которая играется со своей жертвой, кружит вокруг нее, подкидывает, оглушает, но не торопится съесть. Такое зрелище выглядело жутковатым. Но вместе с ужасом я испытывала чувство восхищения, Саша вел себя достойно и это меня положительно впечатляло.

Когда это безобразие, которое с натяжкой можно назвать «ужином» подошло к концу, я облегченно выдохнула. Мы провели нашего гостя в прихожую и даже дали в дорогу кусочек вишневого пирога, который приготовил личный повар Германа.

— Было очень приятно провести с вами, то есть с тобой время, — с вежливой улыбкой проговорила я.

— Аналогично, надеюсь, мы еще увидимся, — Саша на прощание поцеловал мою руку.

Мне нравилась его галантность и воспитанность, но, похоже, Герману не совсем был в восторге, что на его территорию посягают.

— Герман, — обратился Саша к моему мужу. — Благодарю за ужин, он был великолепен.

— Это я вас благодарю за то, что не отказали, — Герман усмехнулся лишь уголками губ, но я видела, что взгляд его остался серьезным.

Александр покинул дом. Я заметила в окне, как он легкой походкой подошел к своему автомобилю, сел в него и через несколько секунд выехал уже далеко за пределы нашего особняка.

— Мальчишка с ветром в голове, — пренебрежительно произнес Герман. — Я был о нем лучшего мнения.

— А, по-моему, он хороший, — искренне произнесла я.

— Ты просто совсем не разбираешься в людях, — недовольно пробормотал муж и вдруг наклонился ко мне.

Я почувствовала его горячее дыхание на своей коже и вдруг побоялась повернуться.

— А мне кажется, ты совсем не хочешь замечать в людях положительных качеств, — медленно проговорила я, до боли впиваясь ногтями во внутреннюю часть ладоней.

— Когда проживешь столько, сколько я, тогда и перестанешь идеализировать людей, — Герман был сдержанным, мне же казалось, что я нарочно провоцирую быка красной тряпкой. — Иди в спальню, подготовься, сегодня ты будешь моей, — он почти невесомо поцеловал меня в шею и куда-то ушел.

Я на негнущихся ногах поднялась в спальню. Глупо было надеяться, что муж вот так просто возьмет и забудет о той отсрочке, что он мне дал. В конце концов, это должно рано или поздно произойти. Я пыталась не нервничать и единственное, что меня успокаивало — образ Саши, нарисованный моим воображением, всплывший перед внутренним взором. Такой обаятельный, светлый, забавный.