Нелюбимый

Щека больно начала пульсировать и мало-помалу туман перед глазами, наконец-то сам собой рассеялся.

— Прекратите, — спокойно заявил Гриша и принялся разнимать сцепившихся отца и Германа.

Это было ужасно, но хуже всего то, что во всем этом кошмаре только моя вина. Я виной всему происходящему.

— Леша, ну что же это такое?! — мама схватила отца за руку и отвела его в сторону.

— Ты в норме? — спросил Гриша у Германа, удерживая его за плечи.

— Нормально, — муж грубо оттолкнул друга от себя и уничтожающим взглядом посмотрел на меня.

 — Чего тебе не хватает?! Скажи мне, чего тебе не хватает?! Ты этого хочешь, да?! Хочешь, чтобы я тебя возненавидел и взял развод?! Думаешь, ты нужна тому сопляку?! Думаешь, что он тебя любит?! — Герман подошел ко мне и схватил за плечи.

— Оставь ее! — пробасил отец.

— Ты спала с ним?! Верно?! Тогда зачем вернулась?! Зачем мне душу всю вытряхиваешь?! — Герман кричал до хрипоты. Его черные глаза горели свирепостью и блестели от злых слез.

Я настолько была напугана, что не могла произнести ни слова.

Стало нехорошо. Снова начало тошнить, а пол под ногами качнулся, будто я находилась в карусели. Пришлось уцепиться за руку Германа, чтобы не упасть. Гриша что-то начал быстро говорить, но я его практически не слышала. Неприятный шум затопил уши.

— Плохо мне, — шепчу и понимаю, что вот-вот потеряю сознание. Дышать вдруг стало совсем нечем, будто кто-то крепко схватился за мое горло и сдавил его.

— Арина? — гнев в глазах Германа внезапно сменился ужасом.

Меня снова качнуло, перед глазами всё закружилось, и я почувствовала, что проваливаюсь во тьму, а странный шум окончательно поглотил любые окружающие звуки.

Я слышала голоса. Они звучали отдалённо и определённо откуда-то сверху. Мне потребовалось приложить немало усилий, чтобы распознать, кому эти голоса принадлежат. Отец. Герман. Кто-то еще, незнакомый, но явно принадлежащий мужчине. Все они говорили обо мне, моем состоянии. Папа и Герман были очень обеспокоены, а тот, третий голос звучал твердо и уверенно.

Наверное, это говорил врач.

Я зашевелилась в кровати и почувствовала слабый больничный аромат. Раньше он мне не очень-то нравился, а сейчас я находила его достаточно приятным. Чертовщина какая-то! Приоткрыв глаза, я тут же зажмурилась от яркого слепящего света, льющегося из большого прямоугольного окна.

— Дочка? — голос папы послышался совсем рядом.

Во рту было сухо, из-за чего язык никак не хотел меня слушаться. Открыв глаза во второй раз, я слабо улыбнулась.