Нелюбимый

— Пить, — тихо прохрипела я.

— Да, конечно, — отец подал мне стакан воды и помог немного отпить из него. Это было просто блаженство, ощущать влагу на сухих обветренных губах.

— Спасибо, — я откинула голову обратно на подушку.

— Как вы себя чувствуете? — обратился ко мне крупный пожилой мужчина с седыми аккуратно уложенными набок волосами.

— Вроде бы нормально, — как-то неуверенно ответила я, прислушиваясь к собственным ощущениям.

— Посмотрите сюда, — доктор включил маленький фонарик, больше похожий на обычную ручку и показал кончик своего указательного пальца.

 — Следите за движением пальца, — я сделала так, как мне велели. — Хорошо, — фонарик выключил. — Можете ее забрать, — обратился доктор к моему отцу. — А через пару дней обязательно приходите на прием.

Когда доктор ушел, я чуть привстала и смерила папу с Германом вопросительным взглядом. Голова немного болела, и мысли рассеивались как туман, сформулировать вопрос никак не получалось.

— Сам скажешь или мне? — голосом полным неприязни, спросил отец у Германа.

— Сам, — угрюмо ответил мой муж. — Дай нам минутку.

— Если попытаешься ей снова причинить боль, я не посмотрю на твое влияние и деньги, понял?

Папа глянул на меня обеспокоенным взглядом, а затем тихо вышел из палаты.

— Что происходит? — медленно спросила я, будто заново учась говорить.

— Ты беременна, — тут же ответил Герман, скрестив руки на груди. — Уже как четыре недели, так сказал доктор.

Такая новость стала для меня полной неожиданностью.

Но физическая слабость и какая-то непонятная усталость помешали мне отреагировать на слова Германа, более открыто. Все эмоции слово скрылись за тяжелой воображаемой дверью.

— Сначала подумал, что тебя обрюхатил твой этот гонщик, — с кривой ухмылкой продолжил муж. — Но сопоставив некоторые факты у себя в голове, понял, что на протяжении минувших четырех недель ты не выходила из дома и постоянно работала.

— Я тебе не изменяла, — заявляю и стараюсь осторожно сесть.

 — Он хотел этого, но я не допустила.

— Теперь это не имеет никакого значения, — жестко отчеканил Герман. — Надо было сразу подать на развод, когда ты мне сказала, что никогда в жизни не полюбишь меня. Думал, что у меня получится всё переиначить. Похоже, нет. Знаю, что ты не хочешь этого ребенка и мысль о беременности тебе противна. Поэтому я решил так, ты родишь этого ребенка, а потом я разведусь с тобой и отпущу на все четыре стороны.