Нелюдь

А для меня это было очень неприятно, потому что через три дня должен был приехать один мой старый любовник. Он теперь живет за границей. Раньше мы с ним встречались почти полгода, он очень красивый. И я очень хотела встретиться с ним, когда он приедет. Он позвонил мне и предупредил о своем прибытии. А тут вот такая петрушка случилась с этой гонореей…

Людмила вдруг надула губы и сказала с обидой:

— А почему ты спросил об этом так иронично? Я, например, и вправду считаю, что это счастье — встретиться с тобой.

В общем-то я был с Людмилой согласен. И для меня встреча с ней была в определенном смысле счастьем.

Людмила была на пять лет старше меня, но очень красива — агрессивной, вызывающей красотой. Она была чувственна, легко возбудима. Ее бесхитростный ум не был испорчен ничем.

И она, изголодавшаяся за пятнадцать лет хождения по случайным рукам, привязалась ко мне. Ведь ей был нужен постоянный любовник. Она его и получила. Что же касается меня, то и для меня это был отличный, хотя и временный выход из положения.

Я ведь уже говорил о том, что очень привязчив.

Такой же оказалась и Людмила. Мы постепенно привыкли друг к другу. Я привык к ее необузданной чувственности, а она — к тому, что ее нужно временами сдерживать. Чтобы любовник не сбежал…

Кроме всего прочего, Людмила исключительно подходила мне по режиму. Я работал по ночам, а свободен бывал только днем. И она вечером и ночью была дома, с семьей, а днем муж уходил по делам, а дочка — в школу.

Мы познакомились с ее мужем Геннадием Андреевичем. К этому времени я стал уже как бы официальным любовником, и Людмила приняла решение познакомить нас. Это произошло, когда мы с ней собрались поехать на юг на две недели. Я купил себе путевку в Крым, а Людмила, узнав об этом, тут же купила точно такую же и себе. Она не хотела вводить меня в расходы, тем более, что я тогда еще не вполне стал на ноги…

И я заехал за ней, когда нужно было ехать в аэропорт. Вот тогда-то Людмила и представила нас с Геннадием друг другу.

Я не слышал от нее никогда ничего плохого об этом человеке. И он в момент знакомства держался дружелюбно. Но он мне не понравился. По-моему, и я ему тоже.

Но, впрочем, мы пожали друг другу руки и сказали традиционное «очень приятно».

Говорить нам с ним было совершенно не о чем, и так все было понятно. Геннадию Андреевичу было уже около пятидесяти лет, во всяком случае выглядел он именно на пятьдесят.