Нелюдь

Она была старая, растрескавшаяся. Вообще, чувствовалось, что в морге не опасались воров.

Дверей было две, но Скелет не хотел входить в двери. Одна была заперта — это та, которая вела в помещение для прощания, куда пускались родственники и где стояли гробы по утрам, а вторая была служебной, и Скелет не хотел рисковать раньше времени.

Оставались окна. Все они были совершенно одинаковые, и пролезть, в принципе, можно было через любое. Задвижки давно отлетели, да и петли держались «на честном слове».

Эта больничка была построена еще в начале века, до революции, и за семьдесят лет своей власти большевики не ремонтировали ее толком ни разу.

Так, латали кое-где… А уж про морг и говорить нечего. К нему, к его стенам не прикасалась рука ремонтника никогда.

Во всем, что касалось смерти, советская власть была страшно стыдлива. Смерть как-то не вписывалась в коммунистическую идеологию, поэтому ее как бы и вовсе не существовало. Кладбища сносились, отпевания были запрещены под страхом увольнения с работы, морги разваливались, а слово «хоспис» вообще было неизвестно…

Все вместе это называлось «социальный оптимизм».

Удивительно, что кровавый режим, от которого с первых же дней узурпации им власти пахло гробами и трупным тлением, так заботился о том, чтобы нигде не было напоминаний о смерти…

Итак, морг был очень старым и ветхим. Скелет попробовал рукой несколько рам на прочность и в конце концов выбрал то окно, которое было ближе всех к двери, ведущей в «прощальный» зал.

Он постоял минутку, прислушался.

А когда раздался очередной шум от проезжавшей за оградой грузовой машины, рванул раму на себя. Против его ожидания, рама даже не треснула и не отвалилась. Она просто была незаперта.

«Хорошее начало, — отметил про себя Скелет, вскакивая на подоконник. — Сразу получилось с окном — может быть, получится все и дальше…»

Он, как и рассчитывал, попал в зал, где стояли несколько столов и на них гробы. Видно, санитар уже успел нарядить трупы для завтрашнего утра, когда придут родственники. Гробы были уже полны…

В этот момент Скелет услышал звуки, которые шли из соседнего помещения.

Он замер и прислушался.

— Ну, — говорил грубый мужской голос. — Что это еще такое? Это ты сам, что ли?

Потом наступило молчание. Кто-то ходил по дощатому полу, и Скелет слышал скрип половиц.

Скелет стоял, боясь пошевелиться.

— Я спрашиваю, ты сам его пришил? — повторил мужской голос.

— Сам, — ответил санитар. Скелет сразу понял, что это тот самый санитар, добрый молодец.