Нелюдь

 — Разве мы не правы?

Скелет закрыл дверь за ушедшим Геннадием и вернулся на кухню.

— Вы знаете анекдот про ячменное зерно? — спросил он и, не дожидаясь моего ответа, рассказал об одном сумасшедшем, который сидел в сумасшедшем доме, потому что думал, будто бы он — ячменное зерно…

А поскольку он так полагал, то смертельно боялся, что его может склевать петух. Так что при виде любого петуха с больным случалась истерика от страха. В конце концов его вроде бы вылечили.

«Кто вы?» — спросил его при выписке доктор.

«Я — человек», — гордо ответил больной.

«А раньше вы кем себя считали?» — участливо поинтересовался на всякий случай врач.

«Раньше я думал, что я — ячменное зерно. Но теперь я поправился, и вы мне объяснили, что я — человек», — отвечает пациент.

«Ну и отлично, — сказал довольный успешным исходом лечения психиатр и выписал человека. Тот оделся, ушел, а через пять минут влетает обратно, весь красный и задыхающийся.

«Что с вами?» — спрашивает доктор.

«Там… Там… Там петух», — отвечает, заикаясь от страха, больной.

«Но вы же теперь знаете, что вы — человек», — говорит озадаченный врач.

«Конечно, знаю, — лепечет больной. — Но вот вопрос — знает ли об этом петух?»

— Так что вот, доктор, — закончил свой анекдот Скелет. — Мы-то с вами знаем, что мы правы, но милиция и прокуратура ничего такого не знают… Они как раз знают, что в морге найдены три трупа с признаками насильственной смерти. Это уже тяжкое преступление, и только по этому поводу нас троих могут держать в Крестах на следствии до посинения.

А уж теперь мы вообще явные преступники. Даже если допустить, что тех двоих в морге мы убили, обороняясь, что, кстати, доказать будет очень трудно, то сейчас мы насильственно задерживаем двух людей, вместо того, чтобы передать их следственным органам для возбуждения уголовного дела… Так что, если нас обнаружат, сидеть нам не пересидеть.

Скелет налил нам еще по полстакана водки, и залпом выпил свою порцию.

— А чтобы у вас не оставалось уж совсем никаких иллюзий относительно нашего положения, — сказал он, — добавлю, что вот их преступления еще надо доказывать, — он кивнул на закрытую дверь.

 — Это мы с вами многое знаем, многое видели, и так далее. А перед законом они совсем не преступники, а честные граждане, вину которых еще, может быть, установит суд. А может быть, и не установит… А нашу с вами вину установить не стоит труда. Она очевидна. Один бандит убит из пистолета, который сейчас лежит у меня в кармане.