Нелюдь

Банк заботился о своей репутации и добром имени…

— Но ведь вы сами обещали только что ему, что отпустите его, если он отдаст деньги, — посмел я вмешаться в разговор двух строгих людей.

— Я обещал? — переспросил Геннадий.

Потом подумал секунду и согласился:

— Да, помнится, было дело… Обещал, вроде. Да чего же только не скажешь ради собственной дочери? Мало ли что я обещал… Надо же как-то деньги получить от этого мерзавца.

— С такими любые средства хороши, — присовокупил в поддержку Савелий Кузьмич, наливая себе вторую стопку коньяка.

— Что же вы, — он строго посмотрел на меня немигающим обкомовским взглядом. — Они будут людей резать, а мы с ними — миндальничать? Собаке — собачья смерть.

— Но вы же обещали, — напомнил я тихо Геннадию.

Мне казалось, что если уж он обещал…

— Ничего я ему не обещал, — отрезал Геннадий, которому надоело со мной пререкаться. — Ты что, жалеешь его?

Разговор на этом закончился. Я понял, что все уже решено и подписано. А у меня нет права даже задавать вопросы.

Через некоторое время Савелий вышел из кабинета и пошел проведать своего служащего, оставшегося с Левой. Он вернулся через несколько минут и сказал:

— Все идет по плану. Уже послан первый факс в тот банк, где лежат деньги. Теперь будем ждать ответа.

Мне не хотелось сидеть в этом банке и ждать у моря погоды. Поэтому я предложил Геннадию съездить и посмотреть, что же произошло в квартире у Хельги. Где Скелет, где Хельга? Вообще хоть что-то понять…

— Поезжайте один, — сказал Геннадий.

Я вышел из банка, только на этот раз через парадный вход. Меня проводил охранник прямо от кабинета Савелия Кузьмича.

Я вышел на улицу, обернулся, окинул взглядом нарядный фасад солидного банка, осмотрел огромную доску с названием и подумал, что судя по виду, этот банк знаменит благотворительностью и поддержкой культуры… Или они помогают Детскому фонду… Очень уважаемое заведение, одним словом.

А в глубине здания, в самой глубине, в небольшом кабинетике сидит сейчас Лева — трясущийся человечек, который под страхом смерти покорно подписывает факсы и прочие документы. И еще не знает, что никогда не выйдет своими ногами из этого замечательного банка.

Потому что его тут вообще не было. Именно так потом все и скажут.