Нелюдь

Заслуживать доверие и уважение трудно везде. И преступный мир — не исключение…

— Вот и возьмите письмо. Конверт надписан. Адрес там есть, так что больше ни о чем не беспокойтесь.

— А вы что — собрались на тот свет? — спросил я, кладя конверт себе во внутренний карман.

— Не знаю, — пожал плечами Скелет. — Во всяком случае, мне следует быть готовым к неожиданностям. Это просто необходимое приготовление на всякий случай. Так сказать, должок… Если все обойдется, то вы отдадите мне конверт обратно.

— Очень хорошо, — сказал я.

 — А это как-то связано с нашим делом?

— Впрямую, — ответил Скелет и опять ухмыльнулся. — Вы не тревожьтесь. Кажется, все будет в порядке и я сумею найти тех, кто вам нужен. Только нужно немножко подождать, и они проявят себя.

— Опять изуродуют кого-то? — с содроганием спросил я. Скелет оскалился:

— Уж не без этого. Теперь я кое-что узнал про них, так что хорошего от этой компании ожидать не приходится.

Я осмотрелся. Квартира у Скелета была самая обычная. Мне всегда казалось, что люди такой профессии, как у него, живут как-то особенно.

Но оказалось, что все весьма прозаично. В комнате стояла старая довольно потрепанная мебель, а на стене висела плохая картина. Это был подлинник, но весьма заурядных художественных достоинств. На картине было изображено море, а в нем, среди ненатуральных серых бурунов, виднелся кораблик. Морской пейзаж на тему «Белеет парус одинокий». Середина прошлого века. Скорее всего, работа студента Академии художеств.

Все же наличие картины показалось мне странным и и решился сделать Скелету комплимент, похвально отозвавшись о картине.

Не знаю, насколько он почувствовал фальшь в моем голосе, но даже не взглянул на картину и равнодушно ответил:

— Это от мамы осталось. Не продавать же, пускай висит.

Такие картины висят почти во всех старых петербургских квартирах, и по их наличию всегда можно судить о том, коренная петербургская семья или нет. Эти картины перевозят с собой в новое жилье, в Новостройки, где на светлых бетонных стенах они смотрятся совсем странно.

Но тем не менее… Это отличительный знак.

На все мои дальнейшие вопросы о ходе расследования Скелет отвечал уклончиво и в общем-то ничего не сказал. Это уже была старая милицейская закалка.

— Как вы себя чувствуете? — спросил я напоследок.

— Отлично, — сказал он. — А что?

— Просто я несколько встревожился, когда вы сказали, что собираетесь сидеть без выхода дома, — ответил я. — Обычно это свойственно больным людям.