Нелюди Великой реки. Полуэльф

Перехватил взгляд трактирщика на револьвер и успокоил сомневающегося: — «Чекан» разряжен, пьяный я не буен…

Как кабатчику удалось скрыть презрительную гримасу, узнав, что я собираюсь упиться коньяком… непонятно. Я бы не смог!

Пиджак был точно с покойника — купца первой гильдии, как его… Сам купец или это не купец, это приказчик из лавки, где свитерами торгуют, обмахивал мои плечи и рукава большой волосяной щеткой. Это такие, что ли, платяными зовутся? А вот и Виталя. Ни фига себе костюмчик! На моем приятеле был странный чешуйчатый костюм из рыжей кожи, по бокам смешно свисали маленькие ложно-лапки, набитые то ли поролоном, то ли ватой.

В руках, как рыцарь свой шлем, Стрекалов держал верхнюю часть маскарадного костюма, представляющую собой страшненькую голову ящера. Дышать он будет, скорее всего, через широко раскрытую пасть чудища с мягкими резиновыми зубами.

— Корнеев, а ты чего в обычном? Бал-маскарад же!

— Новый год, что ли? Белены объелись? Весна в полном разгаре, лето скоро!

Виталя обиделся. Всегда был обидчивым, не мог себя контролировать.

Покраснев от гнева, он нахлобучил на голову «шапку» от своего костюма. Что за дела?! Движения Стрекалова приобрели грацию хищного зверя, лица его под маской совсем не было видно, а вот зубки изменились — ого-го! Глаза чудища, еще секунду назад казавшиеся просто стеклянными пуговицами, налились кровью, обрели глубину и выражение. Крайне неприятное для меня выражение. Не раздумывая ни секунды, я рванул «чекан» из кобуры, выстрелил навскидку… Ах ты ж, зараза! Я же все патроны вынул! Ящер, в которого превратился Стрекалов, подскочил поближе, и тут мой револьвер выстрелил сам по себе. Пуля, оставляя после себя странный серебристый след, медленно-медленно понеслась в сторону оборотня и воткнулась ему в грудь. Виталя остановился. Из дыры в его костюме не хлестала кровь, но мой противник сорвал с себя «башку» ящера и заголосил — огорчился, видимо, сильно:

— Ты чего делаешь, Корнеев? Костюм же напрокат взят! Задорого! А теперь там дыра! Видишь?

Я нерешительно приблизился, посмотрел: дыра в костюме стала расширяться, потемнела, приобрела зловещую глубину; я почувствовал, что меня затягивает, как в воронку, попытался ухватиться за Виталю, руки соскальзывают, я падаю… падаю… падаю…

Проснулся я на полу.

Это, значит, я с кровати упал. По пьянке. Или меня до кровати не донесли, рядом уронили?

Не-э, донесли, скорее всего, мне по пьяни с кровати скатиться — только так.

А хороший коньяк был — голова и не болит почти.