Нелюди Великой реки. Полуэльф

Пришлось сделать вывод, что ничего я не понимаю в этих раскладах, потому что считать ярославских службистов законченными идиотами мне не давал элементарный здравый смысл. С другой стороны, как они допускают, чтобы почти на территории княжества расцвел такой милый городок, как Гуляйполе? Ну не идиоты ли?

На машине туда, в Гуляйполе, добираться долго. Но есть такое слово — надо. И надо придумать, как переправиться через Великую: я все еще на правом берегу.

Виталя сидел за столом, сильно сгорбившись.

Он кутался в какой-то прожженный в разных местах лабораторный халат, вид у него был такой, будто дыры в халате оставлены не реактивами, а пулями. Бледный какой-то, с синюшным оттенком. В руках он крутил простую игрушку — ту самую ярко раскрашенную матрешку с красными кругами вместо румянца и восьминогими паучками вместо глазок с ресницами. Такую со всей охотой производят как пришлые умельцы, так и научившиеся от них аборигены.

— Ты знаешь, что это? — спросил он скучным голосом.

— Матрешка… — ответил я, напрягшись внутренне и ожидая, что Виталя опять начнет что-то предъявлять. — Игрушка такая.

— Ага, — невесело подтвердил мертвый оборотень, — а принцип действия ты представляешь?

— Да чего там, — отмахнулся я, — одна маленькая цельно-деревянная игрушка вкладывается в подобную, большую по размеру, но полую внутри. И так дальше до тех пределов, пока у производителя хватает терпения и материала.

— Вот представь, Корнеев… — Виталя согласно покивал на мое определение, но вид у него стал совсем несчастный.

Он быстро «разломил» матрешку пополам, достал куколку поменьше, следующую, еще следующую, еще… сколько их? Я как завороженный следил за быстрыми и какими-то рваными движениями его рук. С такой же ловкостью он воссоединил половинки разнокалиберных матрешек, и перед ним на столе выстроились восемь штук дурацких куколок, толстеньких в талии и незначительно сужающихся к голове и «ногам».

— Вот представь, — повторил он, — я так же изменялся.

В новолуние — вот таким был… — Он ткнул пальцем в самую маленькую, цельную фигурку. — В полнолуние — таким. — Виталя указал на самую большую. — А когда ты в меня стрелял, таким вот примерно…

Тут он взял в ладонь одну из «промежуточных» фигурок, сжал ее пальцами, и во все стороны брызнула тонкая щепа.

— Вот одну ты сломал, — проговорил Виталя с тихим бешенством, глаза его уже нехорошо сверкали, — когда меня застрелил.