Нелюди Великой реки. Полуэльф

Судя по тому, что другие нищие не решились оспаривать этот куш, не только мне…

Удивляюсь я Бонсу: не мог найти другого места, чтобы проповедовать. В Гуляйполе разрешено все, и то, что туги, «слуги Кали», покупают детей для жертвоприношений, никого смутить не должно. Или должно? Вполне может быть, что недовольство было, что называется, подспудным, и Бонс умело этим пользуется… Бежал же из города этот овощ, Слива, а он со слугами Кали напрямую был связан, как Паисий утверждал… А чего бежал? Брата почикали? Тугов прижали? А Бонс оседлал новый тренд?

— …и пока мы позволим пришлым приносить наших детей в жертву их новому идолу — Золотому Рублю, — не будет на нашей земле вольной жизни! Все мы будем рабами рубля, если не встанем грудью за нашу веру!

Как это Бонс рубли, пришлых и жрецов Кали связал, я не понял даже — прослушал.

Нелогично же! А к деньге «рыцарь» явно с пиететом относится — если не по речи видно, так по поведению…

Народишко заволновался, и Бонсу пришлось вновь поднять руку:

— Я верну старую веру! Я дам вам волю! — произнес он глухим торжественным голосом в наступившей тишине.

Стенька Разин, в натуре! — Но воля стоит дорого! Уж дороже, чем ваши дырявые шкуры! Хэй!

— Хэй! — ответили «рыцарю» добрых две дюжины глоток. Еще дюжина сурово молчала. Охотники, как ни странно, не уезжали, а девица в кабине грузовичка смотрела на Бонса так же презрительно, как и на меня. Эдакое «приклеенное» выражение на лице…

— Сегодня я иду на Тверь! Я возьму волю и землю силой оружия для себя и для тех, кто пойдет со мной!

Мне оставалось только удивляться такой наглости.

Если Бонс такой дурак, что хочет присоединиться к восстаниям сипаев в Твери, то должен же он отдавать себе отчет, что восстания эти не могут окончиться ничем, кроме полного разгрома. Ведь это не просто грызня за власть — это вызов всем пришлым. Всему народу то есть. И все это в пределах одного княжества: оккупантов нет. Значит, гражданская война, даже не война, а — так, попросту заварушка. Рассчитывает погреть руки? Несомненно, учитывая, как он наварился на вампирах.

Бонс не по-рыцарски спрыгнул с капота «полевика», перемигиваясь с «топором», и тот, вспрыгнув на подножку все того же многострадального автомобильчика, немедленно возвысил голос:

— Рыцарь Бонс Ингельмийский набирает дружину! Айда за рыцарем на Тверь! Погуляем!

Э, нет, так мы не договаривались, надо прощаться с Бонсом, по второму разу уже и навсегда. И сделать это надо по-английски, тем более что в сутолоке это несложно.