Нелюди Великой реки. Полуэльф

 — Судья попытался спрятать торжество в своем голосе, но удалось ему это не слишком хорошо. Возможно, не очень старался. — И я лишаю тебя права обращаться в Суд архонтов за ложное обвинение полукровки Петра Корнеева в присвоении им чужого имени… Газу!

Водила послушно стронул машину с места, и Синеволосому ничего не оставалось делать, как с ругательством отскочить в сторону. Пока он, сжав кулаки, злобно смотрел вслед «козлику», в открытый кузов которого легко запрыгнули три тени, таившиеся до сих пор в темноте, я сделал единственное, что мог в этой ситуации: развернулся и бросился обратно в дверь, через которую вышел.

Друэгар только-только пришел в себя и был небоеспособен. Получил кистенем по затылку и свалился в заботливо подставленные руки своей подруги.

— «Берсеркер» есть? — спросил я продавщицу, в очередной раз наставляя на нее «чекан». — Врать не вздумай, пойму и пристрелю! — С этими словами я потянул друэгара за плечо, освободил его от объятий ведьмы и уронил на пол.

— Не-э-т-у-у-у-у! — провыла горе-колдунья, выдавая небольшой фонтанчик слез. Рот ее с размазанной помадой расползся в средних размеров Дурное болото. Не ожидала, что по второму кругу все пойдет? А «Берсеркера» нет: не для удовольствий эту гадость делали. Действия на десять минут, а потом еще день с толчка не слезаешь. И выворачивает сразу с двух сторон: сверху и снизу.

— «Танцулька» есть? — Возьму хоть ее, хотя эта дрянь и в четверть не дает эффекта «Берсеркера».

— Е-э-эсть! — прошмыгала носом «магсарка», и я в очередной раз восхитился способностям женщин говорить на вдохе.

— Давай, быстро! — подталкивая бабу к стойке, приказал я.

Трясущимися руками она достала небольшую картонную коробочку, на крышке которой был нарисован не красный мухомор с веселенькими белыми пятнышками, а стилизованная картинка пляшущих человечков. Словно код какой тайный… То, что надо! Принюхавшись к отформованному кубику жженого сахара, над которым изрядно поколдовали специалисты, я положил его на стойку и ударом рукоятки «чекана» разбил на несколько небольших кусков, а затем решительно разжевал самый маленький.

Ко мне решительным шагом направлялась какая-то стриженная под мальчика женщина лет тридцати, ровесница, из компании пришлых. Не столько красивая, сколько ухоженная. Но в принципе симпатичная.