Нелюди Великой реки. Полуэльф

Ее, как и меня, не мог оставить спокойной вопрос: кто бросил заклятие по нашему столику у Офейма, кто преследовал нас на «виллисе» вплоть до встречи с появившимися ниоткуда сторонниками главного ревнителя «старой» веры Бонса Ингельмийского. А Семена не волновало ничто. Он все-таки впал в ступор, и когда он выйдет из него, неясно.

— То есть ты хочешь сказать, что специально пропил тубус с векселем? И пить тебе пришлось, чтобы поверили? — Голос Паолы опасно звенел, я на всякий случай отодвинулся на шаг назад: мне под раздачу зачем попадать?

Очнувшийся уже на борту хаус-бота Семен вместо «спасиба» наехал на нас с Паолой, утверждая, что отдать вексель первой попавшейся в Гуляйполе банде он должен был «по плану».

Чтобы, значит, если что, Конкруд мог всегда от таможни на острове отречься, свалив все на того, кто принял вексель, то есть на Петра Корнеева.

— Вливал в себя, значит, по долгу службы? — Паола завелась конкретно, и, учитывая, что она в замке Конкруда вытворяла, Сене несдобровать.

Семен только кивнул в ответ — не решился, видать, слово «Да!» произнести, но глаз не отвел и смотрел нагло.

— Но ведь ты мог просто проиграть им тубус, я знаю, как ты играешь! И не пить! — Паола решила выяснить все до конца, перебарывая натуру.

— Что ты, что ты, что ты? — зачастил Семен. — Они — профи, сразу бы обман раскрыли! Я не хотел, а пришлось!

Последнюю фразу зря Семен сказал. Почти сразу он оказался на полу, а фэйри стала топтать его ногами, норовя зайти к телу со стороны головы и пнуть в висок.

Если уж научили работать ногами по лежачим, то это навсегда… Семен только скорчиться успел да руками закрыться, как на него обрушился град пинков и ударов. Надо ее от Сени оттащить, но не сразу, не сразу… Должна же быть в мире справедливость. Когда Паола чуток подустала, я бросился к ней, схватил за плечи и рывком отбросил от распростертого тела Семена. Приобнял и стал гладить по голове, как маленького ребенка. Паола немедленно, как будто ждала сигнала, разрыдалась, уткнувшись мне в грудь, для чего мне пришлось привстать на цыпочки, а у меня в голове только одна мысль была: хорошо, что в половой коврик в «Аквариуме» завернулся: хоть свитер не такой пыльный!

— Кол на голове теши, — всхлипывала Паола, пытаясь вытереть мокрый нос о мое плечо.

 — Я ж не от чего-то реву, а от бессилия реву, только от бессилия!

Уважаю людей и нелюдей, точно знающих, почему они испытывают те или иные эмоции. Сам я так не всегда могу.