Нелюди Великой реки. Полуэльф

И для столичных благородных собраний… А здесь все проще — кадриль по квадратам, «по-деревенски». И абсолютно прелестный танец падэспанчик, хотя, как мне кажется, лучше бы его назвать «подшотландчиком»: у шотландцев — веселого такого народа, где мужчины ходят в юбках, и на самом видном месте, посередь юбки, висит кошелек, прижимающий юбчонку к ногам, чтоб не задиралась, а из-за гульфика, тьфу, гольфика высовывается рукоять вполне серьезного ножика, — был такой примерно танец, когда мужчины и женщины образовывают два круга, один в другом.

Учиться его танцевать — четверть часа, а радости — на целый вечер!

Танцевать, кстати, пришлые умеют и любят — а что еще делать зимой, когда за ворота города без веской причины носа лучше не высовывать. Не все же по домам сидеть, книжки читать…

А ужин-то — фуршет. Это где-то, значит, канапе строгают.

Пока собирались гости, я все искал взглядом одну даму — дочку Ивана Сергеевича, несравненную Наташу.

— Спойте, Петр Андреевич, спойте, мы все знаем, что эльфы прекрасно поют! — Словно сошедшая с полотен Кустодиева женщина, чья голова была увенчана невероятным тюрбаном из переливающейся ткани, наверняка с использованием магически обработанного волокна, безумно дорогого, между прочим, не могла быть женой мелкой шишки.

Или купчиха первой гильдии, или жена какого-то крупного по городским меркам чиновника. В ширину эта дама была как три Корнеева, глаза с поволокой, на пальцах кольца белого золота с крупными сапфирами, в тон глазам. И наверняка закачано что-то в камешки — вон как блестят, едва искры не роняют. Красотка!

Почему-то такие вот на меня всегда особое внимание обращают. Материнский инстинкт пробуждается? Но закон светского вечера — это закон светского вечера: никто не вправе долго отнекиваться или скрывать «таланты», потому что припишут дурной тон, а заодно и пренебрежение общественными интересами. То есть либо в жеманстве обвинят, либо в хамстве. И музыкальные таланты на таких вечерах ценятся весьма и весьма.

В современном мире особую любовь человеческого и нечеловеческого населения заслужили жестокие романсы.

Видно, возможность погибнуть в любую секунду от клыков нечисти изменила вкусы и накрепко соединила темы любви и смерти. Ну и решил я спеть, подмигнув сидящей за фортепиано краснощекой веснушчатой девчушке лет шестнадцати в миленьком шерстяном платьице с рукавами-фонариками. Откашлялся, чтобы добиться молчания, и объявил:

— Я спою вам знаменитую «Лиссандру» Леонидова, музыка, кажется, народная.