– Ты ошибаешься, Элла, – тут же говорит мне Арон, опираясь локтями на стол и склоняясь ко мне. – Если бы мне не было до тебя дела, ты бы сейчас здесь не сидела.
Как раз наоборот. Если бы ему было до меня дело, то я бы тут не сидела. По крайней мере, он спросил бы меня, хочу ли я сюда идти.
– Элла, не молчи. Говори, что хочешь сказать.
– Ничего, – качаю я головой, пытаясь уйти от темы, но напористый взгляд продолжает давить. Ладно.
– Ты бы не пришел в дом моих опекунов с помолвочным браслетом и не сделал бы своей женой, не спросив, хочу ли я этого, – говорю ему то, что все это время вертелось на языке.
Стараюсь звучать спокойно, без претензии. Просто разговор. Но внутри все бешено колотится.
От миролюбивого настроения дракона не остается и следа. Брови хмурятся, а губы холодно цедят:
– Так было надо, Элла.
– Кому? – не понимаю я. – Ты ведь хотел отказаться от этого брака, – говорю и тут же соображаю. Складываю в голове мозаику, вспоминаю совет. – Это было нужно ради клана?
Арон молчит. Смотрит на меня так, что я сразу понимаю, что затронула не самую приятную для него тему.
– Так и есть. Пожертвовал своей свободой во имя долга, – убеждаюсь я.
– Какими бы ни были обстоятельства, никто не заставит меня идти против собственной воли, Элла, – наконец-то говорит он. Голос такой низкий, что отдается вибрацией внутри. – Я мог взять любую в жены, но выбрал тебя.
Вот это как раз мне и непонятно. Почему?
– Почему я, а не другая? – спрашиваю я."
"Надо бы спросить “почему не Лилит”, но так наглеть я не смею.
Арон, словно назло, опять берет паузу. Губы сомкнуты, взгляд прожигает насквозь.
Ну чего он молчит-то? Хочет, чтобы я мысли читала? Я в своей голове разобраться не могу, не то что в его!
– Почему мужчина выбирает ту, а не другую женщину? Разве не понятно, Элла? – спрашивает он, и в голове зарождаются странные мысли.
Да не может такого быть! С чего бы? Что за бред? Не могу я ему нравится. По крайней мере, не больше других! Не больше Лилит!
– Глупости! – решаю я и спешу заняться чем угодно, лишь бы не слушать больше эти возмутительные, неправдивые речи.
Но нервы бьют так, что не могу справиться со столовыми приборами и, вместо того, чтобы элегантно накалывать мясо и отрезать, я яро протыкаю его и кромсаю.
Еще несколько минут смотрю куда угодно, только не на Арона, а когда украдкой бросаю взгляд в его сторону, понимаю, что он до сих пор смотрит на меня.
Да еще так странно, что снова такое смятенье внутри, хоть под стол прячься.
