– Да это дюжина адептов видела! Они вдвоем с профессором Саласом заперлись в лаборатории и не открывали дверь, когда профессор Стайл ломился!
Это был выстрел в голову, но я ощутила, как разрывается сердце. Бац, и все лопнуло! Весь мир в осколках, а тело в ранах.
Арон молчит. А я все так же стою как вкопанная, пытаясь заставить себя сказать хоть слово. Сказать, что все это было не так.
Готова разрыдаться и начать просить прощение, хоть и не делала того, в чем драконша пытается меня обвинить. Но даже рта открыть не могу, так сильно я сейчас боюсь гнева, что искажает грозное мужское лицо.
– Арон, я… – чудом пересиливая нарастающий страх, заставляю себя говорить, но дракон одним лишь жестом поднятой руки велит мне заткнуться. На меня не смотрит. Вообще. Смотрит на Томаль. Убийственным взглядом.
– Еще раз услышу, как ты разносишь несусветные сплетни о моей жене, и я забуду наше славное детство и то, что твой дядя – советник, – предупреждает ее Арон.
Томаль явно хочет что-то сказать, но под его напором и рта раскрыть не смеет точно так же, как и я.
Ее острое лицо искажается обидой, а в глазах собираются слезы.
– И подружек своих предупреди. А если я еще раз что-то подобное услышу… – Арон не заканчивает фразу, но всем и так понятно, что будет очень плохо.
Не поворачиваясь ко мне и не глядя на меня, он безошибочно хватает мою руку чуть выше запястья, сжимает до боли, и тут же все вокруг вертится."
"Мы больше не в ресторации, мы в его доме. Огромный зал освещен лишь теплым светом торшеров, создавая романтическую обстановку.
Прислугу не видно и не слышно, зато в глаза бросаются разложенные на диванах платья и несколько подарочных коробок. Он готовил сюрприз? А тут… такое…
Слезы скребутся к глазам, Арон отпускает мою руку, да так, словно это прикосновение его испачкало, и молча ступает прочь.
– Арон, пожалуйста, послушай! – кидаюсь вслед за ним .
Меня трясет, но не только от страха. Я знаю, что там в ресторации, хоть он и вступился за меня, но поверил Томаль. Каждому ее слову. А это неправда!
Он останавливается, но не дает и шанса продолжить.
– Ни слова.
Приказ четкий. Жесткий. Но он так говорит лишь потому, что наверняка полагает, что я начну говорить, что сожалею о содеянном или, хуже того, заявлю, что наш брак – это фарс и в случившемся нет ничего такого. Но я-то хочу сказать другое!
Он отрывает каблук от пола и удаляется так стремительно, что я боюсь не успеть!
– Томаль сказала неправду! – спешу выпалить я, пока у меня есть шанс.
Остановился.
