Нелюбимая для властного лорда

Никогда у меня не было такого шикарного платья."

"Касаюсь пальчиками с аккуратными ноготочками браслетов на запястьях. При каждом движении рукой те издают приятный звякающий звук. Звук роскоши и сытой жизни. Прислуга не носит браслеты, только знатные ассы.

Подведённые чёрным глаза сверкают и полны влаги: я взволнована. Пропускаю сквозь пальцы свои волосы, которые рассыпались по плечам пышными блестящими локонами.

– Не порти причёску! – тут же бьёт меня по рукам асса Розалия. – Идём, нам пора, и так здесь проторчали дольше положенного.

Она грубо хватает меня за руку и подталкивает к выходу.

– Спасибо! – бросаю на ходу женщинам, которые сотворили со мной всю эту красоту.

Те смыкают ладони возле губ и почтительно кланяются.

– Ну, вот, совсем другое дело, – удовлетворённо кивает асса Розалия, когда я забираюсь в коляску.

Даже Арам застыл на месте и беззастенчиво пялится на меня, пока не получает нагоняй от хозяйки.

Дорога до дома кажется быстрой. Добираемся до него уже по темноте. Рядом с домом стоят два чужих экипажа.

– Запрись в своей комнате, – приказывает асса Розалия, когда мы спускаемся с коляски. – И не показывайся. Можешь на кухне со слугами поболтать напоследок. Только не вздумай мне там работать, а то я тебя знаю, мигом опять угробишь себе руки. Поняла меня?

– Да, асса Розалия, – киваю в ответ.

– Ну, всё, иди.

Я делаю вид, что ухожу в сторону крыла для слуг, а сама незаметно меняю маршрут в самом конце и тихонько на цыпочках поднимаюсь на второй этаж.

Здесь открытый коридор, в который выходят двери гостевых спален. Они сейчас пустуют.

А ещё отсюда прекрасно виден вход в особняк. И выход…

Занимаю свой наблюдательный пост. Упираюсь подбородком в ладонь. Хожу взад-вперёд. Ожидание затягивается, внимание притупляется, и я едва не пропускаю того, кого всё это время караулила.

Высокую фигуру чужака замечаю в самый последний момент, когда он уже ставит ногу на ступеньку экипажа.

– Лорд Стилл! – кричу громче, чем требуется, и сбегаю вниз по ступенькам.

Мужчина замирает, затем медленно оборачивается. В ночной темноте его пепельно-серые волосы кажутся белоснежными. На нём идеально сидящий чёрный камзол.

Когда он поворачивается и впервые замечает меня, его глаза распахиваются в удивлении ровно на одно мгновение. Затем на его лицо ложится привычная маска безразличия.