Нелюбимая

Такая на вид бойкая, моя сильная девочка, а сколько сопереживания и боли в глазах. Я ловлю ее ладонь и прижимаю к своей щеке. Улыбаюсь так широко, как могу в этой ситуации.

– Спасибо, моя хорошая.

– Ох, Милка, – выдыхает она и бросается мне на шею.

Мы несколько минут сидим в обнимку. Нам не нужно произносить ни слова, потому что мы и без этого прекрасно понимаем друг друга. Понемногу я обретаю душевное и физическое равновесие. Не знаю, надолго ли меня хватит, но я пытаюсь смотреть в будущее с оптимизмом. Как только мы поднимаемся, мое сердце пропускает удар, когда я слышу дверной звонок.

Не знаю, как, но я чувствую, кто там за дверью.

– Это Рома, – шепчу нахмурившейся Асе и снова приземляюсь на диван.

– За своей смертью пришел.

Подруга резко разворачивается и идет открывать дверь. Я слышу, как она гремит замком, а потом распахивает дверь.

– Какого хрена ты приперся?! – рявкает она.

– Тамила у тебя? – Я слышу его уставший голос, и внутри меня все переворачивается.

– Нет, – отвечает подруга с некоторой заминкой, и в этом ее ошибка.

Она совсем забыла, кем работает Рома, и что он умеет улавливать малейшие сомнения в голосе. – Эй! Ты офигел совсем?!"

"Я слышу шаги. Зажмуриваюсь и опускаю голову, всхлипывая. Ну, вот опять. Рома присаживается напротив меня и кладет ладони по бокам моих бедер. Я чувствую, как они прожигают мою кожу, но не могу заставить себя оттолкнуть его. Он ничего не спрашивает и не говорит, просто притягивает меня к себе. Я утыкаюсь носом в его шею и рыдаю навзрыд. Слышу, как стихают ругательства Аси, как захлопывается дверь, как подруга нарочито громко шагает в спальню и скрывается там.

Рома целует меня в ушко, в волосы, гладит по ним, крепко прижимает к себе, и на секунду мне кажется, что вот так просто мы можем пережить все, что с нами случилось. Но потом я снова вспоминаю его лицо, когда он нависал над Леной, и как он кричал на меня, и осознаю, что нет, в этот раз так просто не будет.

Заставлю себя перестать плакать и слегка отталкиваю Рому. Отстраняюсь от него и отнимаю его руки от себя.

Смотрю ему прямо в глаза.

– Она выжила?

– Да.

– Хорошо, – выдыхаю, икнув.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает он.

В его глазах столько боли. Кажется, что он постарел внешне на пару лет. Мне хочется поднять руку и провести пальцами по его щеке, но я сжимаю ее в кулак, чтобы не поддаться этой слабости. Мне очень жаль Рому. Как же, наверное, тяжело любить одновременно двух женщин. Я даже боюсь представить то, что он чувствует.