Нелюбимая

– Я вообще-то переживаю тут личную драму, – упрекает она.

– Ты вообще-то несколько минут назад стала моей женой.

– Ром…

– Неужели ты думала, что я не буду целовать тебя или мы будем вести аскетичный образ жизни?

– Да помолчи ты! – выкрикивает она, а потом продолжает тише: – Я любила его. Своего жениха. Ром, это были не просто отношения ради отношений или ради денег. Я на самом деле была к нему неравнодушна. Я не могу вот так сразу нырнуть в новые отношения. Возможно, мы совершили ошибку, поженившись.

Мне приходится сделать несколько глубоких вдохов, чтобы подавить в себе разочарование и ярость.

Идиот, ну конечно, она ведь не может из постели любимого нырнуть сразу в твою! Хотя я же прекрасно с этим справляюсь последние… много лет. Но Тамила – не я, наверное, ей тяжелее. Мне приходится усмирить свое животное начало, чтобы наконец кивнуть и притянуть ее к себе, чтобы просто обнять.

– Прости, я не подумал об этом. Я не буду давить. Придешь, когда сама будешь готова.

– А если не буду?

– Значит, не придешь.

Мы молча обнимаемся, думая каждый о своем, а потом Тамила бубнит мне в плечо:

– Ром, твой член.

– Большой.

– Он… м-м-м… твердый.

– Я в курсе, – выдыхаю с сожалением, что эта твердость не будет применена по назначению, а потом выпускаю жену из своей хватки. – Идем поужинаем.

– Не хочу в той столовке, – отвечает Тамила, забавно кривя нос.

Я усмехаюсь.

– Все называют ее рестораном. Давай поедим, а потом пойдем куда-нибудь повеселимся.

– Только следи за мной, чтобы я не напилась как в прошлый раз.

У меня в последнее время с чувством меры беда просто.

Смеясь, я беру Тамилу за руку и веду на ужин. Между нами снова воцаряется легкая атмосфера, как будто не было напряжения, вызванного моим непомерным желанием трахаться. Хотя теперь во мне это напряжение, кажется, проросло. Потому что я попробовал Тамилу, и мне мало. Сжимаю ее пальцы немного крепче, пытаясь сосредоточиться на том, что она говорит, хоть мысли постоянно уплывают в область ниже талии, где до сих пор ломит от желания.

Спустя несколько часов мы бредем по пляжу и орем в два горла песню про черного ворона. Всегда задавался вопросом, почему пьяные люди вспоминают именно ее, перебрав алкоголь, но сейчас меня это не мучает. Песня так четко ложится на наши голоса, что нам, пьяным, кажется, что мы невероятно красиво ее поем. Надеюсь, так же думают окружающие, и завтра мне не будет стыдно появиться на пляже.

Мы доходим до моего бунгало и останавливаемся. Смотрим друг на друга и улыбаемся.