Нелюбимая

– Это правильная реакция, – довольно отвечает Рома."

"Он и без всех этих слов знает, что это неоспоримый факт, но Рома также в курсе, что меня возбуждают такие разговоры, поэтому каждый раз ведет их. Не знаю, что такого в разговорах во время секса, но это и правда заводит так, что я перестаю контролировать себя, пока не получу хотя бы первый оргазм, по части которых Рома специалист.

– Шире ноги, Тами, – приказывает он, а я подчиняюсь. – Еще шире. Ложись животом на стол. Умница. Попку выше. Щекой на столешницу. Вот та-а-ак, – довольно тянет он, разводя в стороны половинки моей попки.

Рома сдвигает белье в сторону, и следующее, что я чувствую – это горячий язык на клиторе. Мне приходится прикусить палец, чтобы не начать стонать в голос. Думаю, в этом кабинете хорошая изоляция, но не настолько, чтобы я могла себе позволить вести себя так, словно мы в уединении нашей квартиры. Каждый шлепок языка по сладкому местечку сводит меня с ума и возносит выше и выше, практически до самого пика, перед которым Рома резко отрывается от меня, и я недовольно хнычу.

Дыхание сбито, сердце выпрыгивает из груди, а мысли разбрелись, позволяя мне целиком отдаться удовольствию. Я слышу бряцанье пряжки ремня и шуршание одежды за спиной, а потом ко входу прижимается горячая головка. Рома давит на вход, медленно – сантиметр за сантиметром – погружаясь в меня и заставляя извиваться и поскуливать. Хочется дернуться назад и насадить себя на его твердый, как камень член, но я терпеливо жду, пока он насладится началом секса. Рома редко когда резко врывается, первые несколько толчков, как правило, размеренные и неспешные. Он любит полюбоваться на место соединения наших тел. Любит отсрочку удовольствия, называет это «сладким сексом».

Я закрываю глаза и получаю удовольствие от неспешных фрикций, разделяя его с Ромой. Это некий момент единения, ласки и нежности, который делает нас еще ближе друг к другу. А потом Рома понемногу разгоняется, перехватывает меня за талию, и через несколько секунд его бедра резко подаются вперед, вколачивая в меня член до упора.

Он отводит их назад и снова со звонким шлепком врезается. И так чаще и быстрее, сильнее и глубже. Я глотаю стоны, захлебываюсь всхлипами и едва слышными поскуливаниями. Рома давит мне между лопаток ладонью, когда я пытаюсь выпрямиться, чтобы поцеловать его, а потом опускает руку к моему клитору и за считанные секунды доводит меня до пика. Выжидает, пока мое тело перестает мелко дрожать, а внутренние мышцы – сокращаться.