Нелюбимая

– Почему ты такой заботливый?

Рома пожимает плечом, но ничего не отвечает, продолжая молча поедать свой завтрак.

– А хочешь прикол? – спрашивает он. Я вопросительно смотрю на него и киваю. – Я должен был лететь на Ибицу.

– Не срослось?

Он покачал головой.

– Не знаю, почему, но в последний момент я отказался от этой идеи, поменяв на Доминикану.

– Могли бы и не встретиться.

– И ты бы так и не попробовала нормальный член, – усмехается он, а я бросаю в него кусочком спаржи.

Рома уворачивается.

– Чем собираешься заняться, пока я буду валяться? – спрашиваю его.

– Следить, чтобы ты не сгорела.

– А если серьезно?

Он пожимает плечами.

– Буду читать, может, тоже вздремну. Проверю почту и все такое.

Я внимательно смотрю на него. Что-то не так. Не могу распознать, что именно, я пока еще слишком плохо его знаю. Но чувствую, что в Роме что-то изменилось. Он напряжен и от него как будто исходит нетерпение. Пальцы слегка подрагивают, как будто он удерживает себя от чего-то.

– Ром, что с тобой? – тихо спрашиваю, понаблюдав за ним.

– Мне тоже пора включить телефон, – отвечает он.

– Так он же вроде включен.

– То рабочий. Надо включить личный.

– А там ее номер.

– Да, – коротко отвечает он, отставляет тарелку на стол и выходит из бунгало.

Я встаю и смотрю на то, как он резким размашистым шагом уходит на пляж. Ему это сейчас нужно. Мне тоже нужно побыть одной. Доесть завтрак под шум прибоя. Выпить ароматный кофе, принять душ, переодеться в купальник и упасть на шезлонг, млея под теплым солнцем.

Лениво слежу за Ромой из-под полуприкрытых век. Он сидит на пляже, широко расставив ноги и обняв колени. Поза очень мужественная, но по напряженной спине я вижу, что ему плохо. Стоит ли идти к нему? А зачем? Утешить? В моменты падения мужчины слишком уязвимы, вряд ли Рома готов обнажить передо мной душу. Сама не замечаю, как засыпаю. Чувствую только как крепкие руки переносят меня на кровать. Я вцепляюсь в его шею, не отпуская, и расслабляюсь только когда он устраивается рядом и засыпает вместе со мной.

Остаток отдыха мы проводим в таком же режиме: спим, занимаемся сексом. То грубым, то нежным, глядя друг другу в глаза. Мы больше не откровенничаем, чувствуя, что эта территория становится для нас запретной. Слишком много боли собралось в каждом из нас, чтобы делиться ею с другим. Каждому хватает своих ран, чтобы принимать еще и чужие. По негласной договоренности мы ведем себя так, словно ничего не случилось, как будто так все и должно быть.