Нелюбимая

Она улыбается, глядя на меня пьяными глазами, опускает чашки лифчика вниз, высвобождая свою шикарную грудь, сжимает ее. Дразнит меня, чертовка, и себя тоже. Выгибает спину, как кошка, скользит ладонями по своему шикарному телу, пока я раскатываю презерватив по члену. Он уже настолько твердый, что даже больно. Провожу по нему пару раз ладонью, чтобы хоть немного облегчить состояние, иначе взорвусь, как только окажусь во влажном жаре Тамилы.

Эта хитрая соблазнительница стягивает свои трусики, поднимая ноги вверх, и я давлюсь воздухом.

Картинка, представшая взору, сносит башню. Как только кружевная тряпица покидает ноги Тамилы, я перехватываю ее лодыжки и удерживаю ноги вверху, а сам пристраиваюсь у входа. С этого ракурса ее припухшие влажные губки смотрятся особенно соблазнительно. Не удержавшись, слегка щипаю за них, и Тами вздрагивает. А потом я вхожу в нее, скользя до упора, не в силах отвести взгляда от этого зрелища.

– Бля-я-ядь, детка, – тяну я, все еще задыхаясь от ощущений.

Тамила дотягивается до моих бедер и царапает их, усиливая ощущения. Все. Это предел. Войти медленно – это единственная нежность, на которую меня сегодня хватит. Обнимаю ее ноги обеими руками, я двигаюсь жестко и быстро. Беспощадно врываюсь и кайфую от того, что Тамила не сдерживает свои крики. Из моего горла вырываются хрипы и какое-то грудное низкое рычание. Я словно наказываю нас удовольствием. За что – пока непонятно, но я даже и разбираться не буду, потому что эти ощущения превосходят все испытанные мною ранее.

Толчок за толчком я становлюсь еще на шаг ближе к финальной черте, за которой уже не будет дороги назад. Словно я стремительно несусь к своему сумасшествию. И впервые в жизни мне страшно кончить, потому что по ощущениям кажется, что я могу умереть, как только достигну пика. Сердце работает на пределе, мышцы становятся деревянными, воздуха не хватает критически. И мне бы остановиться просто чтобы перевести дух, но я не могу прямо сейчас, потому что Тамилу выгибает, она напрягается, а потом вцепляется ногтями в мою кожу, пока ее пронизанное удовольствием тело бьет крупной дрожью.

– Рома, – зовет она, хватая ртом воздух.

– Да, девочка, давай."

"Я легонько шлепаю ее по попке, ни на секунду не останавливаясь. Гонюсь за собственной смертью, чтобы потом воскреснуть. Оргазм Тами длится и длится, пока я продолжаю долбиться в ее тело. Стоны переходят в хриплые поскуливания, из ее глаз начинают литься слезы.