Нелюбимая

– Сынок, так может, и хорошо, что сейчас выявилось, что девица неблагонадежная?

– Пап, да она нормальная.

– Рома, нормальная не уйдет в загул на два дня. Я, конечно, мужчина немолодой, и в мое время девушки вели себя иначе. Но при этом я понимаю прекрасно современные нравы – если их можно таковыми называть – и все равно мне кажется, что это ненормально. Какое доверие будет к такой женщине? Теперь, каждый раз уезжая в командировку, ты будешь дергаться, что она снова ушла в загул. Опять же, ты не можешь гарантировать, что там не было мужиков.

А пьяная баба своей… гм… в общем, ты в курсе продолжения.

– В курсе, – с улыбкой отвечаю я.

А ведь он прав. В каком виде Тами оказалась тогда в моем бунгало? Абсолютно голая и без чувств. Я мог трахать ее всю ночь, она бы и не дернулась. По крайней мере, не смогла бы сопротивляться. И вот тут надо задать себе вопрос: «А действительно ли я хочу строить свою жизнь с такой женщиной?» Если и в двадцать восемь лет она кутит как заправский мужик, совершенно не видя берегов? Эта мысль раздражает меня, потому что здравый рассудок подсказывает совершенно очевидный отрицательный ответ.

Но есть еще и некое чувство, которое побуждает меня сделать выбор в пользу этих отношений. И да, это тоже раздражает, потому что мне сложно контролировать то, что происходит со мной. В начале наших с Леной отношений я ощущал нечто похожее: эмоциональный подъем, дрожь в каждой мышце перед встречей, огромное желание и кульбиты внутренностей. Сейчас, когда я уже далеко не в юношеском возрасте, все эти забытые ощущения совершенно другие, но их интенсивность от того не меньше.

– Сынок, решать, конечно, тебе, но я бы еще присмотрелся. Сдается мне, что Тамила такая же стрекоза, как и твоя Лена. Что тебе дали прошлые отношения? Проседь и разбитое сердце? Задумайся над тем, что дадут нынешние.

Он встает, хлопает меня по плечу и тащит кресло назад к веранде.

– Спасибо за дрова, – не оборачиваясь, произносит отец и скрывается в доме.

Я опускаю голову и смотрю на подбежавшего ко мне Буцефала.

– Откормил тебя Ян Гаврилович, да, Буц? – Ответом мне становится только довольное урчание, когда я зарываюсь пальцами в его шелковистую шерсть и прочесываю ее. – Домой поедем, бандит?

Допив кофе и отогнав кота, я отставляю чашку прямо на землю и возвращаюсь к колке дров. Это занятие немного прочищает мысли. Если быть точным, они улетучиваются, оставляя только инстинкты и сокращение мышц, позволяющее делать монотонную работу.