Нелюбимая жена

Тимур отказывается от завтрака, и мы вместе садимся в его машину, направляясь к моему отчему дому.

– В следующий раз садись спереди, – говорит он, бросая на меня взгляд в зеркало заднего вида.

– Это неприлично, – отнекиваюсь я.

Он только усмехается, но не возражает. Даже пары в возрасте не всегда едут в машине рядом друг с другом, не то, что молодые. Жена должна сидеть сзади. В Москве вряд ли следуют этому нелепому правилу, но тут у людей везде глаза и уши, а еще, они любят посудачить о чужих плохих манерах.

Когда мы сворачиваем на нашу улицу, сердце колотится, как бешеное.

Все встречают нас, как и положено в первый визит молодоженов – словно к ним пожаловали дорогие гости. Тимура сразу уводят за стол мужчины, а я остаюсь с мамой и другими родственницами на кухне.

– Ну, что Ляля, как тебе замужняя жизнь? – спрашивает моя кузина Алия, как только мама и тетя Азиза выходят.

Все оставшиеся – кузины более молодого возраста, которых нет нужды стесняться.

– Как и у всех, – неопределенно отвечаю я, накладывая себе в тарелку мамину халву.

Невольно вспоминается, как эту же халву мне присылала мать Мурада. Я так старалась не думать о нем в последние дни, но мысли всплывают сами собой. Мне все еще дико больно. Не могу даже думать, каково ему и что он чувствует после моего предательства.

– И никаких подробностей? – смеются девочки.

– Это не ваше дело."

"– А Мира бы нам все-все рассказала.

Имя Самиры действует на меня, как тряпка на быка.

– Я – не она! Достали уже! Какое вам дело до моей жизни? Живите своей! Не фиг заглядывать в чужую постель!

– Ляля! – возмущенно ахает тетя Азиза, которую мы не заметили. – Что за выражения?

– По-другому и не скажешь! – вступается за меня мама, идущая прямо за ней. – Как вам не стыдно, девочки? Кто задает такие вопросы? Чтобы я больше подобного не слышала!

Естественно, все делают вид, что пристыжены, и больше не заговаривают на личные темы.

Я хотела отвести маму к себе в спальню, чтобы поговорить наедине, но к сожалению, такой возможности не предоставляется. Мы успеваем только обменяться парой слов, как приходит пора уезжать. Я не сдерживаю пары слезинок, обнимая маму, а потом с грустью смотрю на братьев и отца. Было бы неприлично обнимать их при всех, поэтому я только слабо взмахиваю рукой, прежде чем сесть в машину,  до последнего провожая их взглядом.