Нелюбимая жена

А вечером, мы с Тимуром летим в Москву, продолжая этот молчаливый бойкот. Глядя в иллюминатор, я могу думать только о том, что окажусь наедине в незнакомом городе с этим непонятным мне мужчиной. Эта мысль тревожит и навевает грусть. Не успев взлететь, я уже начинаю скучать по своему городу и родным.

* * *По прилету мы забираем машину Тимура с платной стоянки и едем домой. Оказывается, он живет практически в центре, из-за чего мы попадаем в небольшую пробку.

– Завтра с утра съездим в супермаркет, – говорит мне муж, нарушая неловкую тишину.

– Я не буду сегодня есть, – отвечаю ему. – Мне хватило ужина. Закажи на одного, если голоден.

Нас покормили в самолете, а время уже достаточно позднее. Единственное, чего мне хочется сейчас – это лечь спать.

Тимур не отвечает и мы едем дальше. Дорога из аэропорта занимает много времени, потому что город намного больше нашего, что кажется мне непривычным. Я бывала только в отелях Турции и Египта, куда мы ездили отдыхать с семьей раз в год, но  практически ничего не видела, так как мои родители любители пассивного отдыха.

Внимательно оглядываюсь, когда подъезжаем к элитной (иначе это стильное здание не назовешь) многоэтажке, размышляя, насколько же богат на самом деле мой муж, раз может позволить себе жилье в таком месте. Про примерные цены на недвижимость в Москве, да еще и в центре, не знает только тупой, так что я невольно начинаю задаваться мыслью, что Булатовы сильно преуменьшают свое материальное состояние у нас на родине.

Машина у Тимура тоже намного роскошнее той, на которой он ездил дома. Я такого салона никогда не видела вживую, разве только в роликах в соц. сетях про жизнь богачей и их игрушек. Он кожаный, с большими сидениями кремового цвета и гарнитурой, значения которой я даже не знаю.

Припарковавшись на подземной стоянке, Тимур выходит из машины и начинает вытаскивать два моих чемодана и свою небольшую дорожную сумку, которые несет к лифту.

– Давай хоть сумку возьму, – предлагаю я, но он лишь отмахивается, без труда справляясь сам.

Мне очень некомфортно от его холодного отношения, и я непроизвольно сглатываю ком обиды. Не то, чтобы мне хотелось внимания, но по-человечески общаться и разговаривать разве трудно?

Зайдя в лифт, он нажимает на кнопку восьмого этажа. Я невольно рассматриваю себя в зеркальной стене, удивляясь тому, какой уставшей и обреченной кажусь со стороны. Очень жалкая картина.